Одержимость Старшего - Яра Бах
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Я хотел, чтобы она меня услышала.
Не важно, сколько бы на это ушло времени.
Я был готов ждать её.
Всегда.
Глава 32. Моя
Адриан
Я ждал её шесть лет.
Шесть чёртовых лет я смотрел на неё со стороны: на праздниках, в университете, на поляне перед Первым Бегом ее сверстников. Вдыхал её запах и сжимал кулаки до хруста особенно, когда Марк прикасался к ней своими грязными руками. Я ждал, когда она повзрослеет, когда поймёт, когда сама прочувствует нашу связь.
А потом я позволил ей уйти снова, ждал ещё четыре месяца. Стоял на крыльце каждую ночь, поднимал морду к луне и выл. Звал. Молил.
И вот сегодня — я услышал.
Не вой в ответ, а топот. Лёгкий, быстрый, такой родной, что сердце пропустило удар. Моя волчица пересекла границу, и я сорвался с места раньше, чем успел подумать.
Лес летел навстречу, ветки хлестали по морде, но я не ощущал и толики дискомфорта. Только её запах. Новый. Терпкий, сладкий, пьянящий — вишня и слива. И где-то глубоко, на самом дне — отголоски тех самых лесных фиалок после грозы, которые свели меня с уже почти семь лет назад.
Она изменилась. Стала другой. Полностью МОЕЙ.
Я бежал не на пределе. Я хотел растянуть это состояние, безжалостную эйфорию, усилить наше ощущение друг друга: каждый выдох, каждую частичку нашей новой связи. Она тоже дразнила меня — петляла, ускорялась, снова сбавляла. Играла. Звала.
А потом я увидел её.
Чёрную волчицу, такую похожую на меня самого, только меньше, изящнее, с шерстью, которая отливала синевой в лунном свете. Ни одного багряного всполоха. Только бархатная, глубокая чернота. Моя точная копия в женском обличье. Идеальная пара.
Она летела прямо на меня, и я замер.
Она сбила меня с ног — намеренно, с разбегу. Я мог бы увернуться, мог бы перехватить инициативу, но не стал. Позволил. Потому что её вес, её тепло, её запах, окутавший меня со всех сторон — это было то, ради чего я жил.
Мы покатились по снегу, и она оказалась сверху. Нависла надо мной, тяжело дыша, и смотрела прямо в глаза. В её взгляде не было страха. Не было ненависти. Было что-то другое — тёплое, глубокое, обещающее.
А потом она лизнула мой нос. Один раз. Легко. И отскочила.
Рванула прочь, взметая снег, и скрылась между деревьями. Я лежал, оглушённый, и не мог пошевелиться. Она снова вздумала играть. Эта маленькая, наглая волчица решила раззадорить своего Альфу.
Зверь внутри зарычал от восторга.
Я поднялся, стряхнул снег с шерсти и медленно, очень медленно, пошёл за ней. Не бегом — шагом. Смакуя каждый вдох, каждый новый оттенок её запаха, который ветер доносил до меня.
Вишня и слива. Спелая, терпкая, пьянящая. Этот аромат сводил с ума, заставлял кровь быстрее бежать по венам, а тело — напрягаться в предвкушении.
Она привела меня к коттеджу. Сама унюхала мою обитель последних месяцев.
Я замер на опушке, сливаясь с тенями. Луна надо мной замерла ярким диском. Впереди — дверь, за которой она скрылась.
Я ждал. Не мог подойти сразу — слишком многое поставлено на карту. Если я сорвусь сейчас, если навалюсь всей своей многолетней голодной тоской — могу сломать. Испугать. Заставить снова убежать.
Она выглянула из-за двери. Голая, бледная, светящаяся в лунном свете. Её тело изменилось — стало тоньше, острее, но при этом невероятно женственным. Каждый изгиб, каждая родинка — всё было новым, но таким родным.
Она обхватила себя руками, дрожала от холода, но не уходила.
— Адриан? — голос сорванный, хриплый, отчаянный.
Я молчал. Смотрел, как её соски сжимаются, как по коже бегут мурашки, как брови взлетают вверх, получив в ответ тишину.
— Адриан!
Она вышла на крыльцо, свирепая, в боевой позе, руки были уже опущены, а кулаки сжаты, грудная клетка так маняще поднималась из-за тяжести дыхания. Луна освещала каждый волосок на её теле, каждую капельку влаги растаявшего снега. Она была прекрасна. И она была моей.
Я пополз.
Волком. Медленно, беззвучно, прижимаясь брюхом к снегу. Моя чёрная шерсть сливалась с тенями, и даже луна не выдавала меня. Лия могла бы заметить, но она смотрела вперёд, в темноту, не фокусируясь на движении сбоку.
Её запах стал сильнее. Возбуждение, желание, капелька страха — всё смешалось в один пьянящий коктейль.
Я подобрался вплотную к крыльцу. Её босые ступни стояли в паре сантиметров от моей морды. Тонкие щиколотки, хрупкие, такие уязвимые.
Сейчас.
Оборот — резкий, почти болезненный. Кости хрустнули, перестраиваясь, шерсть втянулась в кожу, тело выпрямилось. Я стиснул зубы, заглушая рык — не хватало ещё напугать её звуками превращения.
И голый, мокрый, дрожащий от холода и желания — я схватил её за лодыжки.
Она вскрикнула, теряя равновесие. Я рванул её на себя, поддерживая за талию, и перекинул через плечо. Её тело прижалось ко мне — ледяное, такое податливое, что у меня перехватило дыхание.
Никакого сопротивления. Только тихий выдох и пальцы, вцепившиеся в мою спину.
Я нёс её в дом. Медленно, торжествуя, предвкушая. Каждая ступенька отдавалась в груди глухим ударом. Моя ладонь легла на её ягодицу — туго, горячо. Я пытался огладить нежно, но пальцы не слушались, сжимались, впивались в мягкую плоть, оставляя следы.
На последней ступени я сорвался.
Пальцы скользнули вниз, в ложбинку, и погрузились в теплое, мокрое. Она сжалась вокруг меня — туго, влажно, так чертовски правильно. Я зарычал, чувствуя, как её тело отвечает на каждое движение.
Она не издала ни звука. Только сильнее притянула меня к себе, обняв за талию. Ее волосы щекотали мои ноги, это доказывало реальность происходящего, и радости моей не было границ.
Я вытащил пальцы, помассировав разок вокруг, поднёс к лицу и растёр влагу между большим и средним с указательным, чувствуя её запах, её вкус, её суть.
И облизал.
— М-м-м. — рык удовольствия вырвался из груди, низкий, вибрирующий, нечеловеческий. — Вкусная.
Она сжала ноги, напрягая мышцы, но промолчала.
Дальше я почти бегом занёс её в спальню и опустил на тёмные простыни. Она откинулась назад, разметав волосы по кровати, и лунный свет залил её тело: такую светлую кожу, просто невероятно гладкую.
Я замер на мгновение, впитывая зрелище. Моя пара. Моя жизнь. Здесь. Со мной.
Потом упал на колени.
