Как достать архимага 7 - Лев Котляров
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Ли, я правильно поступаю? Это поможет?
— Яу никогдау неу слыушал, чтоу мауги таук бы решаули эту проблеуму.
Вася поморщилась, ожидая продолжения, но его не последовало. Глубоко вздохнув и размяв руки, как это делал обычно я, она снова положила ладони на камень и прикрыла глаза.
— Услышьте меня, — едва слышно сказала она. — Взываю к вам! Я пришла помочь вам!
Она нахмурилась так, что брови сошлись, и медленно выдохнула. Я видел, как ее сила — не та, безумная, исполняющая желания, а призрачная — тонкими нитями потянулась к завалу.
— Я знаю, что вы здесь, — снова заговорила она, теперь мягче, словно успокаивала испуганного ребенка. — Я чувствую вас. Вы не одни. Мы пришли, чтобы помочь.
В воздухе что-то изменилось. Стало холоднее. Световые шары мигнули, будто кто-то дунул на них из темноты.
— Алексей Николаевич, — шепнул Григорий, подойдя ближе, — мне это не нравится.
— Погоди, — также тихо ответил я, не сводя глаз с Васи. — Она знает, что делает.
На самом деле я не был в этом уверен. Но мешать сейчас — только хуже сделать.
Вася тем временем продолжала. Ее голос звучал ровно, спокойно, но в нем появились новые нотки — глубокие, проникающие прямо в душу.
— Я обращаюсь к тем, кто остался здесь. К тем, кого забыли. К тем, кто ждал долгие годы. Я здесь. Я слышу вас. Ответьте мне.
И они ответили.
Сначала это был просто шепот — неразборчивый, похожий на шелест мелких камушков. Потом слова начали складываться в фразы, от которых у меня кровь застыла в жилах.
— Холо-о-одно…
— Где све-е-ет?
— Домой… я хочу домой…
Вася вздрогнула, но ладоней от камня не убрала. Я шагнул ближе, готовый в любой момент выдернуть ее из этого контакта, если что-то пойдёт не так.
— Я знаю, — ответила она шепотом. — Знаю, что вам холодно и темно. Знаю, что вы хотите домой. Но чтобы попасть домой, вы должны понять…
— Спаси-и-ите! — вдруг завыл голос, полный такой отчаянной боли, что у меня зазвенели нервы. — Спасите, мы здесь! Мы живы! Разберите камни! Мы задыхаемся!
— Тихо, тихо, — Вася покачнулась, но устояла. — Вы не задыхаетесь. Вы уже… вы уже не дышите. Простите.
На мгновение повисла тишина. А потом шахта взорвалась криками.
— Как это — не дышим⁈
— Я слышу свое сердце! Оно бьется!
— Жена! Где моя жена⁈
— Выпусти нас! Выпусти!!!
— Врешь! Мы живые!
Григорий побледнел и осенил себя знаком отвода злых сил. Лабель прижался спиной к стене, неразборчиво что-то бормоча. Ли впился когтями в мое плечо так, что я чувствовал, как по коже потекла кровь.
А Вася стояла и слушала. Слушала этот хор отчаяния, боли и безумия, и по ее щекам текли слезы.
— Я знаю, — повторила она, когда крики немного стихли. — Я знаю, как это больно. Знаю, как страшно быть одной в темноте. Знаю, как хочется, чтобы кто-то пришёл и спас тебя. Но… но я не могу сделать вас живыми. Я могу только помочь вам уйти.
— Нет! — взревел самый сильный голос. — Не хотим уходить! Здесь наше золото! Мы нашли жилу! Богатейшую жилу! Мы теперь богаты! Мы купим все! Дома, земли, лошадей! Жены будут в шелках ходить!
— Какое золото? — тихо спросила Вася.
— Вот! — в голосе появились жадные нотки. — Мы нашли! Оно здесь, под камнями! Мы отдадим его тебе, только разбери завал! Забери золото, а нас выпусти!
Я видел, как дрогнула Вася. Как в глазах мелькнуло что-то… сомнение? Жалость? Но она снова взяла себя в руки.
— Нет, — твердо сказала она. — Золото вам больше не нужно. Вы умерли. Все вы. Много лет назад. Шахта обрушилась, и вас не успели спасти. А потом… потом кто-то наложил заклинание, чтобы вы не могли уйти. Чтобы ваши души остались здесь навсегда.
— Зачем? — вдруг спросил другой голос, тихий, почти детский. — Зачем нас держать?
— Не знаю, — честно призналась Вася. — Может, боялись, что вы будете мстить. Может, не хотели, чтобы правда вышла наружу. Может, просто забыли. Люди часто забывают то, что им неудобно помнить.
— Мы не хотим мстить, — сказал плаксивый голос. — Мы хотим домой, к матери и жене.
У Васи задрожали губы. Она глубоко вздохнула.
— Их уже нет. Они тоже умерли. Давно.
— Тогда я хочу к ней, — просто ответил голос. — Туда, где они.
— Ты попадешь к ней, — пообещала Вася. — Все вы попадете к тем, кого любили. Но для этого вы должны отпустить эту шахту. Отпустить золото. Отпустить свою злость. И уйти.
— А если не отпустим?
Это был тот самый первый голос, сильный и злой.
Вася помолчала. А потом сказала то, от чего у меня волосы встали дыбом:
— Тогда я уйду. И вы останетесь здесь еще на сотни лет. Один в темноте. Без надежды. Без света. Пока ваши души не сотрутся в пыль. Вы этого хотите?
Тишина. Долгая, тягучая, как смола.
— Нет, — наконец ответил злой голос, но теперь в нем не было злости только усталость. — Не хотим.
— Тогда помогите мне, — попросила Вася. — Вы можете сами разобрать этот завал? Хотя бы немного?
— Можем, — неохотно ответил голос. — Но камни тяжелые. Мы не касаемся их.
— Попробуйте, — настаивала Вася. — Ради тех, кто ждет вас там, за гранью. Ради матерей и отцов. Ради жен и детей. Попробуйте.
Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал — магия дрогнула. Заклинание удержания, которое я видел на табличке, заколебалось, пошло рябью, словно кто-то бил в него изнутри.
— Давай, — шепнула Вася. — Давай, у вас получится.
И вдруг сверху, с самой вершины завала, упал маленький камешек. За ним — второй. Третий.
— Леш, — выдохнула Вася не оборачиваясь. — Они слушаются. Они помогают.
Я смотрел, как осыпается завал, и не верил своим глазам. Камни падали один за другим, но не хаотично, а словно по чьей-то воле — аккуратно, в сторону, освобождая проход.
— Еще немного, — подбадривала Вася. — Еще чуть-чуть. Я здесь. Я не уйду.
Через минуту в завале образовалась брешь. Достаточно большая, чтобы даже я смог пролезть.
Вася обернулась ко мне. Глаза ее блестели от слез, но уже сияли победой.
— Леша, — сказала она. — Теперь твоя очередь. Нужно снять заклинание удержания. Пожалуйста, только аккуратнее! Не навреди им!
Я кивнул и шагнул вперед.
Глава 16
Кости. Много костей.
Пустые глазницы черепов, обрывки одежды, инструменты. Камни. Привкус магии и смерти в глотке.
Хорошо, что Вася не пошла за мной.
Мне стоило невероятных усилий сдержать эмоции. Казалось, что каждый из погибших горняков
