Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов

женщины стояли в очередях, дети играли во дворах. Обычный день.

А для него этот день мог стать последним.

Кушнир свернул на шоссе Энтузиастов, поехал дальше — мимо заводов, мимо складов, мимо товарных станций. Чем дальше, тем меньше людей, тем глуше становилось вокруг.

Никитин смотрел на дорогу и считал повороты. Скоро. Совсем скоро.

Кушнир притормозил у поворота, достал карту, сверился. Потом посмотрел на Никитина через зеркало:

— Куда дальше?

— Прямо. До промзоны. Потом налево, за склады.

Кушнир поехал дальше. Машина подпрыгивала на ухабах разбитой дороги. Справа тянулись заброшенные ангары, слева — пустыри, заросшие бурьяном. Ни души.

— Здесь? — спросил Кушнир.

— Здесь.

Кушнир остановил машину, заглушил мотор. Тишина. Только ветер шуршал в траве да где-то вдали стучал состав на товарной станции.

Кушнир взял пистолет, вышел из машины, открыл заднюю дверь:

— Вылезай.

Никитин вышел. Встал, пошатываясь — нога не слушалась. Кушнир держал пистолет наготове, не спуская глаз с Никитина.

— Где встреча?

— Вон там. — Никитин показал в сторону полуразрушенного цеха за грудой ржавых бочек. — Внутри.

Кушнир оглядел местность. Пусто. Тихо. Слишком тихо.

— Если это ловушка, — медленно сказал он, — ты умрешь первым.

Он толкнул Никитина вперед, и они пошли к цеху. Шли медленно, осторожно. Кушнир оглядывался, держа палец на спусковом крючке револьвера. Никитин шел впереди, прихрамывая, не оглядываясь.

Они вошли внутрь. Цех был огромным — провалившаяся крыша, обломки балок, разбитые окна высоко под потолком. Сумерки сгущались, и внутри было темнее, чем снаружи. Кушнир достал из кармана фонарь, щелкнул — луч света выхватил из темноты бетонный пол, груды мусора, ржавые станки.

— Дальше, — приказал он.

Никитин прошел в центр цеха и остановился. Кушнир поставил рядом с ним ящик с пистолетами — тяжело, с глухим стуком.

— Стой здесь, — сказал он.

Он расстегнул наручники, снял их с запястий Никитина и отступил на шаг, держа пистолет наготове.

— Жди своих покупателей. А я буду рядом. — Кушнир усмехнулся. — И помни: ты у меня на прицеле. Одно неверное движение, неправильное слово — и все.

Никитин опустился на перевернутую пустую бочку, потирая запястья.

Кушнир отступил еще на несколько шагов, потом развернулся и пошел вглубь цеха — туда, где темнота была гуще. Шаги его стихли. Фонарь погас, и майор словно растворился среди обломков балок и груд кирпича.

Никитин сидел посреди пустого цеха в круге слабого света, пробивавшегося через пролом в крыше. Ящик с наганами стоял рядом — тяжелый немой свидетель. Пистолеты внутри были не заряжены. Пустые. Бесполезные.

Никитин достал из кармана смятую самокрутку, нашел спички, закурил. Дым поднялся вверх, растворяясь в холодном вечернем воздухе.

Он знал, что Кушнир где-то там, в руинах, прячется во мраке, держа его на прицеле. Потому любое движение могло оказаться для Аркадия последним. Но он сидел спокойно. Курил. И ждал.

Глава 52. Женщина с акцентом

Никитин сидел на ящике, докуривая самокрутку, когда услышал шаги. Негромкие, осторожные — несколько человек. Он не повернул головы, только прислушался.

Через проем, где когда-то были ворота, вошли трое. Женщина и двое мужчин.

Женщина была первой — высокая, в сером распахнутом плаще, с платком на голове. Лет сорока, может, чуть больше. Лицо строгое, интеллигентное. За ней шли мужчины: один — крупный, широкоплечий, в кожаной куртке; второй — невысокий, лысый, в очках, с портфелем под мышкой.

Они остановились в нескольких шагах от Никитина. Женщина оглядела цех — медленно, внимательно, будто оценивая помещение. Потом посмотрела на Никитина.

— Здравствуйте, — сказала она с сильным прибалтийским акцентом. — Вы тут… долго ждете?

Никитин встал. Кивнул:

— Недолго.

— Хорошо, хорошо. — Она подошла ближе, оглядела ящик. — Это… что это?

— Ящик, — спокойно ответил Никитин.

— Да-да, вижу. — Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — А что в ящике?

— Посмотрите сами.

Женщина не сдвинулась с места. Крупный мужчина за ее спиной тоже стоял неподвижно, держа руки в карманах. Невысокий лысый поправил очки и достал из портфеля блокнот.

— Мы инженеры, — сказала женщина, выговаривая слова медленно, тщательно. — Рижский комбинат. Шпроты. Нам нужен склад. Вот здесь, в Москве. Смотрим помещение. — Она снова оглядела цех. — Большое. Хорошее. Крыша… плохая. Но можно починить. Да?

Никитин молчал. Смотрел на нее, не отрывая взгляда. Женщина выдержала взгляд, потом отвернулась.

— А что здесь делаете вы? — спросила она.

— Жду, — ответил Никитин.

— Кого?

— Людей.

— Каких людей?

— Тех, кто придет.

Женщина улыбнулась — на этот раз легко, почти весело:

— Значит, мы пришли. Мы — люди. Да?

Невысокий лысый подошел к ящику, присел на корточки, посмотрел на него, потом на Никитина.

— А что в ящике? — спросил он. Голос у него был тихий, интеллигентный.

— Инструмент, — ответил Никитин.

— Какой инструмент?

— Советский. Тяжелый.

Лысый кивнул, будто это объяснение его полностью удовлетворило. Достал из кармана носовой платок, вытер очки, надел обратно.

— А зачем вам инструмент здесь? В пустом цеху?

— Для работы.

— Какой работы?

— Той, которую нужно сделать.

Лысый усмехнулся. Встал, отряхнул колени.

— Интересная работа, — сказал он. — Инструмент тяжелый. Советский. И в ящике.

Он посмотрел Никитину в глаза.

— А ты говорил, что придешь с Инженером, — сказал он как бы невзначай, будто между делом.

Никитин не дрогнул. Ответил спокойно:

— Инженер занят. У него свой бизнес, у меня свой. Мы друг другу не мешаем.

Лысый помолчал. Потом спросил:

— А Инженер знает, что ты здесь? С инструментом?

— Знает.

— И он не против?

— Не против.

Женщина подошла к ним, встала между Никитиным и лысым. Посмотрела на ящик, потом на Никитина.

— Можно смотреть? — спросила она. — Инструмент?

Никитин наклонился, открыл крышку ящика. Внутри рядами лежали наганы, смазанные, холодные.

Женщина посмотрела, не прикасаясь. Лысый тоже наклонился, оглядел содержимое. Крупный мужчина остался стоять поодаль, не двигаясь.

— Хороший инструмент, — сказал лысый.

— Да, — согласилась женщина. — Хороший.

Она закрыла крышку ящика, выпрямилась.

— А сколько стоит? — спросила она.

— Дорого, — ответил Никитин.

— Сколько дорого?

— Пятьсот за штуку.

— Это недорого.

Женщина достала из кармана плаща пачку сигарет, протянула Никитину. Он взял одну. Она чиркнула спичкой, поднесла огонь. Никитин прикурил.

— Мы будем думать, — сказала она. — Инструмента очень мало. Мы ждали Инженера. Мы хотим большая сделка. Нам нужно посоветоваться.

— Советуйтесь, — сказал Никитин.

Лысый подошел к женщине, что-то тихо сказал ей на ухо. Она кивнула. Потом повернулась к Никитину.

— Мы вернемся, — сказала она. — Подождете?

— Подожду.

Женщина повернулась и пошла к выходу. Лысый и крупный мужчина последовали за ней. Их шаги затихли. Никитин остался один.

Он стоял, докуривая сигарету, и смотрел в темноту, туда, где скрывался Кушнир. Знал, что тот все видел. Все слышал.

И теперь ждет.

Как и он.