Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов

Глава 53. Он знает правду

Покупатели вернулись минут через пятнадцать. Впереди женщина в сером плаще, за ней крупный мужчина, и замыкал лысый. Шли быстрее, чем в первый раз, увереннее.

Женщина остановилась перед Никитиным, посмотрела на ящик.

— Мы… думали, — сказала она с сильным акцентом, медленно подбирая слова. — Цена… очень хорошо. Подозрительно хорошо.

Никитин молчал.

— Но мы брать инструмент, — продолжала она, путая падежи. — Только нам нужен Инженер. И большой партия. Тогда брать все сразу.

— Инженер занят, — повторил Никитин.

— Нет, — мягко сказал лысый. — Инженер должен лично прийти на встречу с нами. Иначе сделки не будет.

Никитин хотел ответить, но из темноты цеха донеслись шаги. Медленные, уверенные.

Все обернулись.

Из-за обломков балки вышел Кушнир. С улыбкой. С пистолетом в руке, но опущенным, не угрожающим.

— Я Инженер, — сказал он спокойно.

Тишина.

Никитин застыл. Смотрел на Кушнира, не веря своим глазам. Не веря своим ушам.

Женщина повернулась к Кушниру, оглядела его с головы до ног. Лысый отрицательно покачал головой, словно призывал своих коллег не верить этим словам. Крупный мужчина сделал шаг вперед, но женщина остановила его жестом.

— А зачем вы говорил неправда? — спросила она у Никитина, коверкая слова, и снова взглянула на Кушнира. — Докажите.

Кушнир усмехнулся. Подошел ближе, засунул пистолет за пояс.

— Март сорок шестого года. Двенадцать автоматов ППШ. Передача на товарной станции Тушино. Покупатель — чеченец по кличке Волк. — Он сделал паузу. — Июнь сорок седьмого. Четыре винтовки Мосина. Склад на Преображенке. Покупатель — армянин Карапет. Август сорок восьмого. Двадцать пистолетов ТТ. Информацией обменивались через газетный стенд рядом с ГУМом. Покупателем, похоже, были вы. И крайняя сделка: семь стволов для банды Коптильщика.

Женщина слушала, не двигаясь. Лысый чесал кончик носа. Крупный мужчина расслабился, убрал руки из карманов.

— Еще? — спросил Кушнир.

— Достаточно, — ответила женщина, кивая.

Никитин стоял, и мир вокруг него рушился. Кушнир. Инженер. Кушнир — Инженер. Все это время. Все эти годы предатель был рядом.

Он хотел что-то сказать, но горло перехватило. Кушнир посмотрел на него — дружелюбно, почти с жалостью.

— Не только ты мечтаешь о хорошей жизни, Аркадий, — сказал он негромко. — Я тоже. Сработаемся, да?

Но в глазах его не было тепла. Только холодный расчет. И Никитин понял: его убьют. Как только сделка закончится — его убьют. Потому что он знает правду.

Кушнир повернулся к покупателям.

— Пятьдесят стволов, — сказал он деловито. — Автоматы ППШ. Армейская партия. Место отгрузки — речной порт Нагатино, в районе заброшенного элеватора. Там огромная и плохо охраняемая по периметру территория. Даже милиция туда не наведается. Ящики будут ждать вас на причале под видом обычного груза. Цена — сто тысяч.

Женщина переглянулась с лысым. Тот что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула.

— По два тысяча за штука? Но тогда чтобы все был в масло, с полный боекомплект, — сказала она, с трудом выговаривая окончания.

Кушнир отрицательно покачал головой:

— Сожалею, мадам, но они не в идеальном состоянии, с одним диском, без ЗИПа.

Лысый разочарованно протянул «Ууууу».

— Значит, только пятьдесят тысяча, — ответила женщина.

— Семьдесят пять. И это последнее слово.

Женщина помолчала.

— Хорошо. Семьдесят пять. — Она посмотрела на Кушнира внимательно. — Но место и время мы назначим сами.

Кушнир усмехнулся:

— Это исключено. ППШ — это оружие, которым брали Берлин, мадам. Если они хоть чуть-чуть засветятся в городе, то это моментально привлечет внимание самых верхних эшелонов МГБ. Мой риск колоссален. И вы будете приспосабливаться к моему графику, а не я к вашему. Если нет — так нет.

Покупатели думали недолго.

— Будь по-вашему, — согласилась женщина, кивая. — Когда?

— Ищите надпись мелом на телефонной будке на пересечении Горького и Камергерского. Будку хорошо видно из машины. Там будут только две цифры, означающие дату. Время и номер причала узнаете у сторожа на въезде в порт. В этот же день, после смены, когда народ разойдется, спросите, когда будет груз черного дерева из Стамбула.

Женщина напряженно думала. Лысый вздыхал и протирал очки. Крупный мужчина по-прежнему молчал и ничем не выдавал своих чувств.

— Приятно было познакомиться с вами, Инженер, — наконец сказала она, с трудом выговаривая длинную фразу. — Значит, договорились.

Троица повернулась и зашагала к выходу.

— Пойдем, Аркадий, — сказал Кушнир тихо, поднимая коробку с пистолетами. — Поговорим.

Никитин понял, что это конец. Но выбора у него не было. Кушнир держал руку на рукояти пистолета. Ждал.

Никитин пошел — медленно, прихрамывая. Кушнир шел рядом — спокойно, будто они старые друзья, идущие на дружескую беседу.

Они зашли за обломки стены, туда, где темнота была гуще. Остановились. Кушнир опустил ящик под ноги, повернулся к Никитину, вынул пистолет из-за пояса, взвел затвор.

— Знаешь, Аркадий, — сказал он тихо, почти с грустью, — хреновый из тебя делец. Когда ты мне рассказал, как собираешься похитить стволы из воинской части на учениях, то я сразу понял, что все это туфта. Ничего у тебя не получится. Слишком много людей охраняют оружейки. И у этих людей не только автоматы и пистолеты, но и радиостанции. Твои грузовики и километра не проедут, как их в упор расстреляют чекисты.

Он помолчал, глядя на пистолет.

— Как следователь ты неплох. В меру честный. Упрямый. Но оказался жадным до денег. И жадность тебя сгубила.

Никитин усмехнулся — коротко, презрительно.

— Жадность? — Он посмотрел Кушниру прямо в глаза. — Ты правда думаешь, что я хотел разбогатеть?

Кушнир нахмурился:

— А что еще? Ты сам говорил про квартиру, про…

— Я говорил то, что ты хотел услышать, — перебил его Никитин. — Потому что знал: ты клюнешь. Как голодная крыса на сыр.

Кушнир побледнел:

— Что ты несешь?

— То, что несу, — спокойно ответил Никитин. — Ты думал, что я дурак? Что не понял, кто поставлял оружие бандитам? — Он сделал шаг вперед, не обращая внимания на пистолет. — Ты, Кушнир. Инженер. Предатель. Торговец смертью.

Кушнир отступил на шаг:

— Заткнись.

— Не заткнусь. — Никитин усмехнулся. — Ты же все равно собираешься меня убить. Так пусть хоть последнее, что ты услышишь от меня, будет правдой. Ты — трус. Ты — предатель. И ты сдохнешь как предатель. В подвале. От пули.

— Я не хотел, чтобы так получилось, — выдохнул Кушнир, и голос его дрогнул. — Правда не хотел. Но ты сам все испортил. И пистолеты не продал. И жизнь свою загубил.

Никитин рассмеялся — тихо, горько.

— Испортил? Я выполнил свою работу. А ты — продался. За деньги. За хорошую жизнь. И теперь у тебя нет ни того ни другого. Потому что тебя уже вычислили.

Кушнир поднял пистолет, приставил дуло