Опасный район - Татьяна Котова

Августовское солнце село, появилась роса, стало зябко. Но Сергей так и сидел у клиники. На ее крыльцо вышел Игорь, племянник Сони. В его руках чиркнула зажигалка, он поднес ее к сигарете, затянулся, длинно выпустил дым и тут наконец заметил Сергея.

Игорь отбросил сигарету, опустился перед ним на корточки и проверил пульс кота. Молча встал, пошел обратно в клинику. Сергей вяло подумал, что пора идти домой, но что сказать бабушке? Он точно знал, что ни за что на свете не сделает ей больно новостью о смерти кота. Грибо много лет был бродячим. Пусть будет так, что он так и останется бродячим котом, который и сейчас обходит свою территорию, пугая свирепым видом других котов.

Снова вышел Игорь, повесил что-то на дверь клиники, закрыл ее на ключ, убрал ключ в рюкзак.

— Надо похоронить, — сказал он и помог Сергею подняться. Они двинулись мимо домов со светящимися окнами. Шли почти под окнами первых этажей, и тут и там раздавались звуки какой-то далекой жизни. Смех, телепередачи, радостный звон посуды.

Вчерашний день дался Сергею очень трудно. Если бы не Игорь, вообще не понятно, как бы он его пережил. С утра его сердце переполняла благодарность к студенту-ветеринару, с которым они вчера были в лесу и похоронили Грибо. Впервые за долгое время кто-то взрослый помог ему, разделил эту непомерную гору ответственности, которую несет Сергей.

Когда они еще не дошли, было уже темно, и у Сергея в кармане штанов раздался звонок телефона. Игорь спас его и тут, он представился и сказал бабушке, что Сергей ему помогает в клинике, и он его скоро проводит домой, чтобы она не переживала.

— Сережа, ты уже встал? Не видел голубое полотенце из ванной? — спросила бабушка из кухни на следующее утро.

Благодарность взрослому другу тут же сменила тоска, он вспомнил бурые следы крови на ткани. Он посмотрел на руки, казалось, они еще помнили тепло Грибо.

— Ба, я пролил удобрение, схватил первое попавшееся полотенце и испортил его. Сейчас новое достану. Прости.

— Ну что ты, тряпки же под раковиной, и их полно. Эту желтую штуку пролил? Ну что же ты!

Ему еще долго пришлось успокаивать бабушку, которая расстроилась из-за полотенца. Кажется, ей нужен был только повод, чтобы дать выход накопившимся, разъедающим изнутри эмоциям, выплеснуть которые не было предлога. Спорить с чужими людьми бабушка не могла. Ей было всего шестьдесят два, но трагедия с сыном и невесткой подкосила ее.

В результате, когда он успокоил бабушку, уже у него самого накопилось раздражение.

А сейчас ему нужно было поспешить в соседний дом, к Соне, подкормить и обрезать ее цветы.

У подъезда Сони стояла Рита, сестра маминой подруги. Обычно Рита всегда подскакивала к нему и норовила чмокнуть в щеку. Она была старше его на восемь лет и в детстве нянчилась с ним, поэтому считала, что имеет право его чмокать. Сергей, конечно, ругался для проформы и размахивал руками, но в глубине души радовался и ждал этого дружеского нападения. Но сегодня Рита была не в духе. Она стояла, обхватив локти, и нервно посматривала на часы.

— Сережа, Маню давно не видел? — бросилась к нему Рита, но не поцеловала. Она стояла рядом, и он увидел синяки под глазами, тревожный взгляд и трясущиеся губы девушки.

К ним спешил участковый, у него под мышкой торчало какое-то металлическое бревно. Оказалось, что Маня, его крестная и мамина лучшая подруга, не отвечала уже два дня на телефон. Вот Рита и приехала от мужа из Твери. Рита намертво вцепилась в руку Сергея, и он, конечно, поднялся с ними на второй этаж, к квартире Марии.

Они еще раз позвонили, в углу тихо плакала Рита. За дверью истошно кричала Манина кошка.

— Уверены? — молодой участковый Николай Петрович старался говорить строго.

Рита судорожно закивала головой.

— Ну, хорошо, — Николай Петрович вздохнул, взялся за таран и саданул им по замку на двери. Металл погнулся, но не поддался. Мужчина снял фуражку, огляделся, сунул ее в руки Сергея. Удобнее перехватил таран и еще раз ударил в дверь.

Замок перекосило, стала видна задвижка, дверь заметно поддалась. Участковый аккуратно поставил таран у стены, вытер пот со лба, забрал у Сергея фуражку и рванул на себя ручку двери.

Кошка выскочила и убежала вниз по лестнице.

Рита стояла, закрыв лицо руками. Участковый отшатнулся, Сергей заглянул в проем. В глубине квартиры, в неестественной позе, прислонившись к стене, полулежала, прижимая руку к груди, его любимая Маня.

Участковый опомнился, отодвинул мальчика и вошел квартиру, присел рядом с Маней и проверил пульс. Помотал головой. Рита все поняла и тяжело осела на пол.

Сережа смотрел на трюмо в прихожей и видел в его отражении разбитый цветочный горшок.

— Рита, Рита, поднимайся, — приговаривала Соня. Она спустилась с десятого этажа, и ее вечная собранность и сухость сейчас была как нельзя кстати.

— Пойдем ко мне, налью воды, — Соня повела Риту наверх.

На лестничной клетке уже толпились встревоженные соседи. Николай Петрович звонил в полицейский участок. Ему еще предстояло писать долгий отчет и рисовать схему квартиры.

— Мальчик, уйди оттуда. Совсем сбрендил? — участковый покрутил пальцем у виска и продолжил дозваниваться медикам.

Сергей стоял в комнате у остатков катасетума. Это был небольшой женский цветок, куда меньше того, что был у Сони. Но и он валялся на полу, скатившись, видимо, с подоконника. Похоже, их сердцевина действительно была очень сладкой. В Манином цветке ее тоже кто-то будто выел, и осталась лишь тонкая оболочка. Он опустился на корточки и увидел знакомые следы.

Опустошенный Сергей смотрел, как отбыли медики и санитары из морга увезли тело. До этого мальчик не осознавал, как много для него значило то, что в соседнем доме жила мамина подруга Мария. Маня, как он звал ее с детства. Он стоял у дерева, с закрытыми глазами, и отчаянно пытался удержать то чувство, которое испытывал, когда маленький сидел на коленях у Мани, а мама что-то готовила, болтала и смеялась.

— Кхм, простите, — это участковый Николай Петрович неуверенно топтался на месте у дерева. — Вы не знаете, где Маргарита Сергеевна? Нужно, чтобы она осмотрела квартиру погибшей, я как-то за... упустил это. Надо посмотреть, все ли на месте.

Сергей знал и пошел с участковым к Соне. Рита сидела в кресле под толстым пледом и дрожала. Соня только что дала ей снотворное, но оно еще не подействовало.

— Маргарита Сергеевна... простите, надо чтобы вы осмотрели квартиру, ничего не пропало? Это необходимо для протокола.

Сергей с Соней помогли Рите встать и спуститься на этаж вниз. Дверь в квартиру была прикрыта. Участковый уже вызвал ремонтника из диспетчерской и хотел сам оплатить замену двери. Николай Петрович старался действовать профессионально, но это было слишком сложно. Ему исполнилось двадцать три года, и он никогда еще не сталкивался со смертью по работе.

Рита топталась у открытой двери и не решалась войти. Сергей подавил панику и вошел первым, чтобы ей было не так страшно. Стало заметно, что снотворное начинало действовать.

— Извините, у меня все как в тумане.

Со стороны действительно казалось, что Рита двигалась, не глядя перед собой. Как сквозь туман она прошла в прихожую, отпустила руку Сони. Открыла комод, достала шкатулку из дальнего угла, подняла крышку — не удивилась и молча вручила ее в руки участковому. Вернулась в прихожую, выдвинула ящик тумбочки — и также молча показала на него.

— В шкатулке было двести долларов, они остались после поездки на юг, и несколько золотых колец и цепочка с подвеской-кошечкой. В ящике в прихожей Маня клала кошелек, сколько в нем — я не знаю, но карточки она не любит. Не любила... — Рита говорила, как сомнамбула, как будто вещала из мира мертвых. И это было даже страшнее, чем мертвый Грибо, подумал Сергей.

Они простились