Опасный район - Татьяна Котова

мусоропроводом, — выкидываешь пакет с мусором в мусоропровод, — и он не падает вниз в контейнер, а летит на другой конец микрорайона. А еще — подземным паркингом, устроенным в бывшем бомбоубежище и проходившем под всем микрорайоном.

Все секции в каждом корпусе соединены холлами на первом этаже, и из одного конца микрорайона можно пройти в другой конец, практически не выходя на улицу. При этом в четных домах еще в восьмидесятом году на первом этаже были магазины и дома быта по принципу «все в доме». Сейчас в этих помещениях обитают минимаркеты или, чаще, склады. Сначала предполагали, что такие образцовые дома построят и в других районах Москвы, но в итоге построили только один, в Крылатском.

Светило солнце, во дворах играли дети, мимо Сергея прошли две довольные старушки, перешептываясь друг с другом о новом соседе и его ухоженных усах. Был прекрасный теплый летний день, но Сергей почему-то поежился.

Он уже дотащил рюкзак и тележку до дома, занял любимое место в квартире — диван на балконе. Точнее, это был длинный сундук, на который они положили матрас и пуфик. Мама любила там сидеть по утрам. Или стояла, слегка опираясь на перила, с сигаретой и чашкой кофе. А они с папой любили смотреть на маму через окно прилегающей к балкону кухни. Дымок сигареты тонкой объемной струйкой тянулся вверх, а мама постепенно просыпалась, и из сонной медлительной становилась улыбчивой и бодрой.

Сергей сидел на балконе, ел подогретую в микроволновке картошку с тушенкой и смотрел на двор.

Люди начинали возвращаться с работы, шли в наушниках, что-то слушали, с кем-то говорили и не обращали внимания на тоскливые листки с объявлениями. Сергей смотрел на них и видел, как люди разобщены и сконцентрированы только на себе.

Его мысли прервал ломкий старческий голос. Маленький старичок тянул такого же древнего, как и он сам, пекинеса в сторону дальнего пруда. Сергей со своего любимого места часто наблюдал, как они с пекинесом медленно уходили в ту сторону и приходили обратно, по направлению к их общему подъезду. Сейчас престарелый Марко, как называл его хозяин, обычно добрейшая и ласковая псина, которая шла рядом с хозяином туда, куда тот хотел, уперлась всеми четырьмя лапами в землю и наотрез отказывалась идти привычным маршрутом. Марко тихо заскулил к удивлению хозяина, сделал лужу прямо на дорожке и потянул его обратно к дому.

К вечеру Сергей отдохнул и занялся цветами. Ими была заставлена бывшая комната родителей. У них с бабушкой была отличная четырехкомнатная квартира в седьмом доме, в глубине микрорайона. Хотя и довольно далеко от метро, зато с отличным видом и хорошей планировкой. Справа от входа находилась бабушкина часть: гостиная и спальня, а слева — комната Сергея и напротив — бывшая родительская спальня, которую они переделали под оранжерею.

Это произошло само собой. Мама очень любила орхидеи, но они у нее постоянно сохли, потому что их ставили на узкий подоконник над жаркой батареей.

После ее смерти израненные еле ходящие ноги сами принесли Сергея в цветочный магазин. Он купил красивый белый фаленопсис. Самую простую и распространенную орхидею, и поставил там же, у батареи. Скрепя сердце выкинул старую засохшую.

Через неделю понял, что у фаленопсиса пожелтели нижние листья, и все растение уже не выглядело таким свежим и сочным, как в цветочном магазине. Пришлось залезть в сеть, пройтись по форумам заводчиков цветов и начать разбираться в этом непростом деле.

Сергей подкрутил батарею, с помощью Витька расширил подоконник и поставил на него еще пару горшков.

На их покупку ушли почти все деньги с его пособия по потере кормильцев. Но Сергей узнал, что старые цветы продаются за копейки в крупных садовых центрах, и их не так трудно выходить, и тогда они вскоре будут радовать маму на небесах.

Это увлечение поглотило Сергея, который после смерти родителей, как и бабушка, погрузился в вязкую тягучую депрессию, пропускал школу и утратил интерес к жизни, растерял друзей. Остались только упорные Витька и Пчела, друзья по биологическому кружку зоопарка.

Они помогли Сергею со стеллажами. Заставили ими комнату родителей, отодвинули их диван-кровать. Витькин папа провел проводку, и над стеллажами загорелись специальные лампы, при которых растения растут лучше. Зимой их окна светились розовым цветом. Над рассадой висели биколорные сине-красные лампы, а над взрослыми растениями — розово-фиолетовая лампа полного цикла. Сине-красный свет влияет на рост и фотосинтез, а в полном спектре освещения максимальная яркость приходится на синий и красный спектр.

Цветочный «бизнес» начался с того, что к ним с бабушкой заглянула мамина подруга Маша. Она увидела всю эту красоту, бабушкино многозначительное движение бровями, поняла, на что уходят деньги, когда ее напоили чаем с самыми дешевыми сушками. Вернулась в комнату, сделала фото цветов. И упросила Сергея продать ей пару и разместить для подруг фото других цветов.

Так постепенно соседи узнали, что Сергей выращивает удивительные цветы, может помочь советом и вернуть к жизни их растения.

Сергей продавал свои цветы не очень дорого, приходилось тратить деньги на удобрения, саженцы и свет, и все же новое хобби начало приносить им вполне приличный доход, который, впрочем, временами переходил в карман Кири и его банды.

Работы «в саду» было много. Растения нужно было полить; кого-то — подкормить, новеньких — их Сергей держал на карантине у себя в комнате — опрыскать от вредителей, осмотреть, убрать подсохшие листья, сделать новые рекламные фотографии, заменить перегоревшую лампу.

Сергей посмотрел на часы — приближалось время ужина. Он налил воды и, решив, что вполне заслужил отдых, пошел на балкон. Постоял, опершись на перила, посмотрел на лес, опустился на диван. И тут же встал, поняв, что периферийное зрение выхватило что-то необычное.

У дерева медленно полз Грибо. На шкуре сбоку расползлось бурое пятно, хорошо видное даже с балкона. Сергей кубарем сбежал по лестнице вниз, упал на колени у раненого кота.

Грибо поднял голову, сделал неимоверное усилие и уткнулся носом в колени мальчика. Сергей с ужасом смотрел на боевого кота, который был весь буквально изодран. С одной лапы свисал лоскут кожи с мехом, у него не хватало большей части хвоста, на бок было страшно смотреть, и за котом тянулась длинная полоса крови.

— Малыш, ну что же ты! Я сейчас, подожди, — он метнулся к подъезду и через минуту вернулся с полотенцем. Постелил его рядом с котом, который тяжело дышал, и, морщась от того, что причиняет ему боль, трясущимися руками переложил Грибо на ткань.

Сергей аккуратно просунул руки под полотенце и поднялся, прижимая к груди хрипящего кота. С балкона выглянула бабушка: Сережа, это ты?

— Да, бабуль, — он тихонько повернулся, заслоняя собой Грибо, — мне нужно отойти, поешь без меня.

— Да... ты не видел мои очки для дали? Весь день в ближних хожу и на все натыкаюсь.

— Видел, на микроволновке.

Говорить с бабушкой было невыносимо. Он понимал, что нельзя ей показывать Грибо в таком виде, привык оберегать ее и от меньших переживаний. Сергей наклонился к коту, прислушался к дыханию и поспешил в сторону ветклиники. Она была не так далеко, нужно только обогнуть их седьмой дом и пойти по кромке склона мимо шестого. Не больше полукилометра. Добротное махровое полотенце, сложенное вдвое, уже пропиталось кровью, и он чувствовал ее на пальцах, поддерживающих Грибо.

Сколько же из тебя вытекло крови. Кто подрал тебя? Тебя, грозу района, самого большого кота в округе и самого боевого.

Сергей старался идти ровно, чтобы не трясти изувеченного кота. Через влажное полотенце он чувствовал, как его покидала жизнь. Слезы сами катились по щекам мальчика.

Вход в клинику располагался с наружной стороны. Когда он дошел до него, у его груди послышался протяжный выдох. Сергей замер в десяти метрах от спасительной двери в клинику. Он понял, что Грибо уже ничем не помочь.

Казалось, свет сразу стал тусклым, а на сердце осталась вмятина. Он присел на землю, прижал кота покрепче, как бы