Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум

тысячу новых трусиков, если ты наконец позволишь мне трахнуть тебя.

Не дожидаясь ответа, он поднимает меня и усаживает на один из барных стульев. Я раздвигаю ноги.

— Ты быстро учишься.

— У меня хороший учитель. — В моем животе бушует буря, которую я не могу контролировать.

Когда он тянется за своей маской, я останавливаю его.

— Нет. Оставь ее.

— Ты не хочешь, чтобы я вылизал твою киску?

— Я уже достаточно влажная и хочу большего.

Я ухмыляюсь, когда он убирает руки от маски, затем встает между моих раздвинутых бедер.

— Я могу дать тебе это, Маленький Шторм.

Он тянется к портмоне, лежащему на стойке, достает презерватив и натягивает его на свой член. Когда он погружается в меня одним сильным толчком, из меня вырывается крик. Я цепляюсь за барную стойку.

— Сильнее.

— Кто-то становится жадным.

— Эйс, — стону я, когда он набирает скорость и с большей силой толкается в мою киску. Я закрываю глаза, упиваясь ощущением его толчков. Он находит во мне ту самую точку, о существовании которой я даже и не догадывалась.

И нет, я говорю не о сердце.

Или все-таки…?

— Ты жаждешь моего члена, не так ли?

— Ах, черт!

Мне безразлично, кто нас сейчас подслушивает. Более того, я даже желаю, чтобы это была Эддисон — пусть изнывает от зависти.

— Посмотри на меня, Октавия!

Его движения такие резкие, что барный стул подо мной начинает поскрипывать.

— Посмотри на мужчину, который трахает твою киску.

Я выполняю его просьбу и смотрю в ярко-красные кресты. Мне становится не по себе. Неужели это от того, что его маска меня возбуждает? Его лицо скрыто, но все же я его чувствую. И мне кажется, будто я вижу его насквозь.

— Черт, я ненавижу тебя, — кричу я, постанывая.

— Мы оба знаем, что это ложь.

Он безжалостно входит в меня. Такое чувство, будто меня разрывает изнутри, и этот невыразимый жар наконец хочет вырваться на свободу. Все мое существо жаждет навечно застыть в этом мгновении безмятежности. Когда Эйс овладевает мной, а весь остальной мир исчезает.

Здесь есть только мы.

Никаких противоречий.

Никакой лжи.

Больше ничего не имеет значения.

Я теряю контроль, потому что с каждым его толчком мои стенки сжимаются все сильнее. Я приближаюсь к кульминации.

— Эйс...

— Кончи на мой член, Маленький Шторм, и смотри на того, кто тебя трахает.

Следующий его толчок становится катализатором — оргазм накрывает меня сокрушительной волной.

Я достигаю пика, отчаянно вцепившись в плечи Эйса. Ноги предательски дрожат, теряя контроль. Эйс осторожно выходит и встречается со мной взглядом.

Он снимает презерватив и размазывет свою горячую сперму по моему животу.

— Октавия.

Нас окутывает тишина, пока его тяжелое дыхание ласкает мое лицо. До меня постепенно доходит осознание того, что я только что сделала.

Я соблазнила Эйса и позволила ему трахнуть меня в этой маске.

Черт возьми, это просто безумие!

В последний раз я желала почувствовать, что значит сблизиться с кем-то по-настоящему. Вскоре у меня не будет такой возможности, ведь я превращусь в их собственность.

Собственность поганых Жнецов.

35

Октавия

После обеда я стучу в кабинет мистера Кингсли и жду, пока он пригласит меня войти. После встречи с Эйсом я нашла в своем почтовом ящике приглашение. Пока что мы провели только один экзамен, и в его сообщении не было указано, что он хочет со мной обсудить.

Когда дверь открывается и профессор Кингсли появляется передо мной, я натянуто улыбаюсь.

— Мисс Эшкрофт. Рад, что вы пришли. Входите.

Кабинет скудно освещен несколькими лампами, свет которых мерцает на стенах. Воздух пропитан ароматом дорогого парфюма. Тяжелые бархатные шторы частично задернуты, пропуская лишь редкие лучи дневного света, падающие на деревянный пол. Контраст между старинной мебелью и современными технологиями завораживает. Внушительный темный стол возвышается в самом центре комнаты, и профессор занимает свое место.

Я присаживаюсь в гостевое кресло и складываю руки на коленях.

— Почему вы хотели со мной увидеться, профессор?

— Называй меня Данте.

Сжав губы, я пытаюсь скрыть свое удивление.

Почему он хочет отказаться от формальностей и зачем я вообще здесь оказалась?

— Хорошо, Данте. Что я здесь делаю? Потому что если речь идет о моих оценках, то...

— Дело не в этом, Октавия.

Постепенно меня охватывает чувство тревоги.

Мне не приходит в голову ни одной разумной причины для этой встречи.

— Хорошо.

Данте наклоняется вперед, его черные волосы небрежно падают на лицо. На нем темная рубашка, расстегнутая достаточно, чтобы можно было мельком увидеть мускулистую грудь. На руках и запястьях выделяются вены. В каждом его движении чувствуется сила и контроль. На пальцах несколько колец, которые дополняют его образ, придавая ему дерзкий вид.

— Я хотел задать тебе только один вопрос.

— Да?

Почему он так интригует?

Мое сердцебиение учащается.

— У тебя все в порядке? — Данте приподнимает бровь, потому что я отвечаю не сразу. Он, должно быть, заметил мое удивление.

— Да. Почему вы спрашиваете?

— Ты...

— Прости. Почему ты спрашиваешь?

— Октавия, я твой преподаватель. Но еще и человек. И в этой академии никто не должен жить в страхе.

— Как...

Он встает со своего места.

— Ты можешь поговорить со мной о чем угодно, и если тебя что-то беспокоит…

— Спасибо, но у меня все в порядке. — Прокашливаясь, поднимаюсь и отодвигаю стул, не упуская его осуждающий взгляд.

Я подхожу к двери и уже кладу руку на ручку, чтобы попрощаться: — Увидимся на твоем занятии, Данте.

— Не теряй голову, Октавия. Война банд может плохо кончиться для хрупкой девушки вроде тебя.

Мое дыхание на мгновение замирает.

Если раньше сердцебиение было ускорено, то теперь мое сердце готово выскочить из груди. В голове проносятся мысли о том, откуда он может знать.

Он сам это выяснил?

Ему рассказали Темные рыцари? Или мой брат?

Я с грохотом захлопываю за собой дверь и мчусь по коридору, подгоняемая ужасом.

Возможно, это станет моим падением в ад. Предательство самой себя, если Данте окажется заодно с моим братом и вся правда всплывет наружу.

Но плевать.

Адреналин в моих венах уже давно управляет моими ногами.

— Открой, черт возьми! — кричу я и колочу в массивную двустворчатую дверь. В доме Эйса горит свет.

Почему никто не открывает?

Внезапно слышу тихие шаги с той стороны, и вот уже предо мной стоит Сильвер.

— Октавия? Что, черт возьми, ты здесь делаешь и почему так дрожишь?

— Твой брат дома?

— Да, он в гостиной с остальными. Заходи. —