Неубиваемый маг - Евграф

Я выбил дверь ногой врываясь первым. Почти одновременно со мной, выбивая окна, влетели мороки, с ходу устраивая кровавое побоище. Меня интересовал главарь — крепкий мужик с бычьей шеей и красным цветом лица.

На нем вспыхнул защитный амулет, а с пальцев сорвалось атакующее заклинание, срикошетившее по дубленой шкуре Рыжего. Одаренный? Тем хуже для него. Волку плевать на столь слабую защиту. Он опрокинул здоровяка на пол, наступив лапами на грудь. Мне оставалось только вырубить его ударом в висок.

Использовать здесь витамагию я поостерегся. Достаточно уже того, что мои волки засветились. После этой ночи им лучше будет спрятаться в катакомбах, чтобы не столкнуться с инквизиторами.

Я не обольщался, что информацию о стае мороков получится удержать в секрете. Новости быстро разлетятся по городу. Вопрос времени, когда доклад ляжет на стол Волкову.

Именно поэтому я велел своим новым помощникам вычистить коптильню до нитки и вынести все, что представляло собой хоть какую-то ценность.

Золото, накопленной бандой, и артефакты я забрал сразу, оставив Хромого контролировать вывоз остального добра и велев ему перед уходом поджечь здание. От тел «мясников», на счету которых сотни загубленных жизней, ничего не осталось, кроме тряпья и подметок от сапог.

Главного «мясника» я выпотрошил в другом месте — возле закрытого дока Строгановых, рассчитывая натравить на них машину инквизиции. Раздобыл старую лодку, погрузил на нее бесчувственное тело и под покровом ночи подплыл как можно ближе к месту стоянки «Грифона».

Там я врубил витамагию на полную катушку, вытягивая из тела силу вместе с информацией и слабенькой огненной искрой. Дальше я привязал к иссохшему трупу камень, прихваченный еще на берегу, и выкинул тело за борт. Лодку тоже утопил, проделав в днище огромную дыру, а сам отправился обратно вплавь.

На берегу меня ожидали Серый и Проглот, который полностью оправдал свое прозвище. Рыжий остался контролировать Хромого, чтобы не вздумал бежать с награбленным добром. В катакомбы мы вернулись одновременно. Бродяги сгибались под тяжестью ящиков, перетаскивая их из телеги в темное нутро коллектора.

Но работали они на совесть, подгоняемые страхом и жаждой наживы. Я велел Сиплому распределить ресурсы между членами банды. И ему самому отсыпал золота, награждая за службу.

Перед уходом я щедро поделился с волками собранной энергией и заодно приказал присматривать за членами банды.

Рыжему дал особое задание исследовать подземные тоннели и поискать выходы на поверхность. Предупредил, чтобы никого не трогали без приказа, а если увидят людей в белых плащах, следовало бежать как можно дальше.

Волк коротко рыкнул, принимая команду. Сегодня стая насытилась, а остальное его не беспокоило.

Сиплому оставил денег, чтобы покупал свежую рыбу или хорошего мяса для моих зверей. Припугнул на всякий случай, чтобы не смел никому обо мне рассказывать и другим запретил. Дал задание разузнать обо всем, что происходит в доках Строгановых.

Разбойник проникся тем, как быстро и кроваво мы расправились с бандой «мясников» и точно не хотел стать следующим. Поэтому клятвенно заверил, что исполнит все мои поручения.

Уже светало, когда я вернулся к зданию департамента. По дороге заглянул в квартирку, которую главарь «мясников» держал втайне ото всех, как лежку на случай облавы. Оставил там часть добычи, почистил одежду и забрал из холодильного шкафа кусок копченого окорока. Жрать хотелось так, что кишки сводило от голода.

Лишь чудом, накинув на себя «отвод глаз», разминулся с патрулем, когда перемахнул через стену. Стражи, как заправские собаки повели носом, учуяв мою колбасу. Но хрен я с ней расстанусь! Проскользнул неслышно за их спинами и юркнул в тюремный блок, совмещенный с лазаретом.

Охранный контур на двери карцера все еще молчал — мое вмешательство осталось незамеченным. Я пробрался внутрь, вернул замок на место и наполнил охранный контур магией.

Рухнув на холодный пол, достал из-за пазухи окорок и впился в него зубами. Тело требовало пищи, чтобы переварить чужую энергию. Я жевал сочное мясо и улыбался тому, какой удачной и плодотворной выдалась ночь.

Время в карцере я использовал, чтобы проанализировать память двух разбойников на предмет полезных знакомств или компромата и придумать план по освобождению Ольги.

Климов надежно окопался, прикрываясь покровительством одного из могущественных кланов империи. Строгановы — это не шайка портовых головорезов. За ними стоят большие деньги, влияние и боевые маги льда, способные превратить человека в ледяную статую щелчком пальцев. Идти напролом против такой мощи — самоубийство, даже с моими волками.

Жизнь главаря «мясников» Гарда бурлила во мне мутным потоком, а его память напоминала выгребную яму. Чтобы докопаться до чего-то действительного ценного, пришлось разгрести кучу ментального мусора, состоящего из постоянных пьянок, разврата и жестоких убийств.

Брезгливо избавляясь от грязных подробностей, я едва не пропустил встречу Гарда с человеком в плаще с гербом Строгановых. Она произошла две ночи назад, когда членов банды привлекли к разгрузке судна.

«Груз в третьем пакгаузе. Ящики не открывать, и даже не дышать рядом, если не хотите сдохнуть. Если повредите хоть один ящик — шкуру спущу».

По виду ящики сильно напоминали гробы и несло от них гнильем за версту. Чуйка у Гарда работала хорошо, и я отлично знал о его догадках по поводу содержимого. Климов привез партию бездушных кукол, наподобие тех, которых мы обнаружили в подвалах Паисия.

Елизар, как узнал об этом, сразу рванул из деревни, чтобы доложить о святотатстве на самый верх. Если Строгановы действительно покрывали Климова, занимающегося подобной контрабандой, то они играли с огнем, способным выжечь сильный род дотла.

Усмешка сама собой наползла на лицо, когда я понял, как действовать дальше. Мне не нужно воевать со Строгановыми. Я могу натравить на них цепных псов инквизиции, как уже сделал это, использовав витамагию в районе доков. Волков вцепится в такую кость мертвой хваткой.

Прошла от силы пара часов, когда страж ворвался в карцер, громыхая засовом и распахивая дверь пинком.

— Подъем, дохляк! — рявкнул давешний стражник, вваливаясь в камеру с миской помоев, которые здесь именовали завтраком. — Живой еще?

Сунувшись внутрь, он вдруг остановился, принюхиваясь. Его красный и пористый нос дернулся, учуяв запах копченостей, который висел в спертом воздухе карцера предательским шлейфом.

— Эй... — Стражник прищурился, шаря глазами по углам. — Чем это несет? Откуда у тебя мясо, крысеныш?

Я сидел на полу в позе лотоса, даже не потрудившись открыть глаза.

— Тебе показалось, — устроившись на полу в медитативной позе, я даже не дернулся. — Может, это запах твоей зависти?

— Ты