Русско-польская война 1831 года - Герман Кунц

нужном месте. Пехота Муховского тоже пришла слишком поздно, и запланированный фланговый удар не состоялся. Зато поляки с отчаянным мужеством бросили все, что у них оставалось в районе Чисте, навстречу обеим колоннам Палена. Завязался кровопролитный бой, русским удалось довольно быстро захватить шанец № 23, но в предместье Чисте их атака замедлилась. На улицах и у лютеранского кладбища закипела упорная рукопашная.

Русская артиллерия тем временем картечью отогнала бригаду Миховского от шанца № 24, который русские также захватили. В садах и зданиях бой кипел до темноты; русским приходилось брать с боем каждый дом. Любимое построение русской пехоты — ударная колонна — была здесь бесполезна из-за условий местности. Русские с большой неохотой оказались вынуждены использовать рассыпной строй. Однако в таком бою поляки существенно превосходили русских и продемонстрировали достойное восхищения тактическое искусство, в то время как русские часто действовали беспомощно и неуклюже. Кроме того, поляки находились в укрытиях, а их противник наступал густыми толпами по открытому пространству. Однако, невзирая на всю храбрость и мастерство поляков, многократное количественное превосходство противника дало о себе знать, и они оказались отброшены за городской вал, который обороняли упорно и успешно.

Теперь русские выдвинули свою артиллерию к городскому валу: основную массу к Иерусалимскому барьеру, меньшую к Вольскому. Повсюду — в предместьях и в самом городе — разгорались пожары. Свежие русские части вступили в бой у Вольского барьера, но не достигли успеха. Наконец, с правого берега подошла польская бригада Сираковского, включившаяся в оборону. Ни Палену, ни Шаховскому не удалось взять городской вал; все попытки были отбиты с большими потерями. Солдаты Крейца у Чисте также ничего не добились.

В половине седьмого вечера более двадцати русских батальонов дальше к югу были брошены в атаку на шанцы № 16 и 18 у Иерусалимского барьера. Поляки вели убийственный огонь по плотной массе вражеской пехоты, однако храбрые батальоны Горчакова смогли захватить оба укрепления. В этот момент подошли два польских батальона из Кроликарни — тремя часами позже, чем следовало для того, чтобы повлиять на ход сражения. Еще через три часа на поле боя появилась бригада Чижевского.

Относительно заключительного акта этой драмы рассказы сторон вновь сильно расходятся. Мирославский утверждает, что гренадерские батальоны смогли перебить несколько сотен русских, уже прорвавшихся в городские сады, и отбросили противника; городской вал остался в польских руках. Русские утверждают, что взяли городской вал штурмом у Иерусалимского барьера и прогнали польских гренадер вглубь города. Судя по всему, русские захватили городской вал от Иерусалимского барьера до района Вольского барьера и удерживали его в течение ночи; то же самое касается участка вала до Мокотовского барьера. Поляки, в свою очередь, удерживали участок от Вольского барьера до Вислы. Перестрелка продолжалась до десяти часов вечера.

Муравьев вечером возобновил свои атаки, захватил отбитый поляками шанец № 73, после чего взял штурмом шанцы № 13, 11, 12 и 10 и занял городской вал. Шанцы у Мокотовского барьера и тамошний участок городского вала, похоже, были без боя оставлены поляками после наступления полной темноты, и их заняли солдаты Штрандмана. Самые яростные бои развернулись у Вольского барьера и на лютеранском кладбище. Последнее было захвачено русскими лишь поздно ночью после жестокого боя.

Причина, по которой мы не можем составить четкой картины завершающих эпизодов 7 сентября, вполне понятна. Ночью ситуация была неясна, польские отчеты, составленные в суматохе следующих дней, оказались нечеткими, но и русские донесения в темноте и сумятице оставляли в плане своей ясности желать много лучшего.

В Варшаве за упорными боями последовала траурная ночь. Полякам оставалось только немедленно очистить город. Состояние правительства и сейма было неописуемым, эти люди лелеяли глупую уверенность в победе, и пробуждение от сладкого сна оказалось ужасным. Переговоры между Паскевичем и Круковецким дают прекрасное представление о смятении в польском лагере. Итогом стал уход польской армии из Варшавы и Праги, куда русские вступили в семь часов утра 8 сентября.

Потери обоих противников в двухдневном сражении оказались велики. Поляки потеряли 151 офицера и 7800 солдат убитыми и ранеными, 60 офицеров и 3000 солдат пленными. Таким образом, общие потери непосредственно участвовавших в бою соединений составили почти 48 %. Русские потеряли 523 офицеров и 10 046 солдат. Потери русской пехоты (без гвардии) достигли 22,4 %, у Палена 24,8 %, у Крейца 24,3 %, у Муравьева 30,7 %. Русская артиллерия потеряла 40 офицеров, 400 нижних чинов и 800 лошадей, выпустив за оба дня не менее 29 тысяч снарядов.

Русские смогли захватить 132 орудия и освободить из польского плена 90 офицеров и около 4,5 тысяч нижних чинов. В госпиталях в руки русским попали 11 тысяч раненых и больных польских солдат.

И вновь имеет смысл добавить к рассказу несколько примечаний:

1) Русские превосходно использовали свою артиллерию. В составе больших батарей она развертывалась так близко к польским укреплениям, что это устраняло преимущество поляков в калибре крепостных орудий. Она осыпала шанцы столь мощным градом снарядов, что не только подавляла польские батареи, но и разрушала укрепления и наносила огромный ущерб их гарнизону. После мощной подготовки в момент самого штурма конная артиллерия подъезжала к шанцам еще ближе, чтобы ливнем картечи дополнить предшествовавший обстрел. 6 и 7 сентября русская артиллерия израсходовала 3326 картечных зарядов.

Польская артиллерия использовалась не слишком удачно. На шанцах было мало тяжелых орудий, к тому же для них не хватало самого необходимого. Отменная полевая артиллерия могла бы при правильном использовании сыграть решающую роль, но Бем 6 сентября слишком поздно обнаружил опасность и использовал затем свою артиллерию по частям, вместо того чтобы ввести ее в бой единой массой. Разумеется, русские многократно превосходили поляков числом орудий, но при правильном использовании польская артиллерия могла бы добиваться превосходства на конкретных участках — как это удалось сделать 7 сентября у шанца № 73.

В целом же 7 сентября польская артиллерия позволила вовлечь себя во фронтальную перестрелку с намного превосходящими силами русской артиллерии, бесполезно потратила боеприпасы и все-таки проиграла. Это стало результатом неверного решения. В оба дня польской артиллерии следовало открывать огонь только в момент начала русского штурма. Продолжительная артиллерийская подготовка атак давала полякам время собрать свою резервную артиллерию, место для ее развертывания тоже имелось, не было только грамотного руководства.

2) Русские поступили вполне правильно, атаковав со стороны Волы, а не Мокотова. Тем самым они обеспечили возможность развертывания своей многочисленной артиллерии, кроме того, им противостоял только сравнительно слабый корпус Дембинского, в то время как у Мокотова им пришлось бы иметь дело с намного более сильным корпусом Уминского. Правильным было также до последнего