Дроу для мести - Оливия Грош

ласкали мои пальцы, губы покрывали поцелуями шею и грудь, пальцы скользили по спине и бокам. Горячая вода плескалась вокруг нас, кажется это я ее грела и испаряла. Ну и пусть!

Из глубины поднималась волна тепла, и я сжала его плечи сильнее, ускоряясь, поймала момент, когда меня настигла вспышка. Зан привычно зажмурился, прижимаясь лицом к моей груди, он тоже дрожал, разделяя удовольствие и пережидая, когда Пламя в моих глазах погаснет. Оно всегда было готово пожрать нас обоих, под видом ровного, чистого сияния.

Когда дыхание выровнялось я осторожно сползла с Зана, но он до последнего поддерживал меня, не отпуская. От этой заботы, от преданности в его глазах я иногда забывала дышать.

Он все же убрал руки, и я услышала тихое:

– Кажется план был помыться.

– Ага, еще один отличный план, – улыбнулась я, – развернись, помою тебе голову.

Если Зан и удивился предложению, то не показал этого, он осторожно пересел, всколыхнув в ванне волну приятно окатившую тело. Даже не жаль что я испарила половину воды, зато нас окружал теплый пар.

Расплетать и заплетатть его косы стало одним из редких удовольствий. У меня все еще кололо кончики пальцев, но от того сие действо ощущалось еще приятнее. Как тепло прижавшегося ко мне крепкого тела.

Меня давно перестали пугать его шрамы, я их просто перестала замечать. Эта часть истории осталась в том прошлом, в котором не было меня и о котором я предпочитала не спрашивать. Иногда он что-то рассказывал, но явно щадил мои чувства и не хотел жалости.

Промыв его волосы я просто прижалась к нему, нуждаясь в его тепле.

– Лавиния, – позвал он пару минут спустя, мягко погладил руку которой я обхватила его живот, – Ты много боли сегодня забрала?

– Достаточно, – я поморщилась не желая вспоминать просителей. Не то, чтобы я чувствовала боль, которую забирала, но я всегда чувствовала, как сила проходит через меня, и это не всегда приятно.

– Отдашь мне? – спросил Зан так, как будто это было просто. Но за этими словами скрывалось глубокое настоящее желание.

– Сегодня? – горячая вода и наша близость уже прилично расслабили меня.

– Можем опробовать ту веревку, что я купил в прошлом городе, – соблазнительно протянул он, и у меня снова потянуло низ живота, а грудь потяжелела.

Я прекрасно помнила о какой веревке он говорил. Времени и желания до сих пор на долгие игры не было. Но после его слов всякую сонливость мгновенно сдуло.

Он помог мне вылезти из ванной, подал полотенце. Все это было привычно, приятно, но недостаточно.

– Принеси мне черное платье.

Он безошибочно нашел в сумках нужный кусок ткани. Платьем его называли только черные жрицы иномирянки, но для наших целей это кружевное нечто подходило как нельзя лучше. В прошлом я бы не рискнула надеть подобное даже наедине с собой. Но все же Пламя что-то изменило. Сделало меня иной. Более свободной.

Зан остался обнаженным, он положил на кровать несколько мотков веревки. Красной, с красивым аккуратным плетением. Я провела пальцами по виткам, они обжигали и манили одновременно.

– Мягкая, – прокомментировала я, разворачивая первый моток. Она приятно скользила по пальцам. – Уверен?

– Всегда, моя госпожа, – он стоял замерев посреди комнаты с руками за спиной.

Я жестом поманила его к себе. Первый виток положила ему на плечи. Красная веревка контрастировала с его серой кожей. Еще один виток ниже, потом по животу и снова вверх, сплетая узор. Ради него я научилась делать это правильно и безопасно.

Зан явно старался дышать ровно, но веревка скользила по коже обманчиво мягко, но плотно обхватывая его тело. Моим пальцам было очень приятно, а Зана веревка трогала уже со всех сторон.

Мои движения были медленными, почтительными, почти ритуальными. Это было моим признанием ему, тому кто принимал от меня все. Принимал меня вместе с моей болью, моим гневом, моими кошмарами и страхами, моими бедами.

Красный на сером. Когда-то его также связывала клятва. Но он избавился он нее. Мы уже давно не нуждались в клятвах. Но иногда нуждались в веревке.

Я легонько его толкнула, требуя, чтобы он развернулся ко мне спиной, и по тому, как он покачнулся, прежде чем выполнить эту команду, поняла, что он уже погрузился в ощущения.

Взяла его правое запястье и обвила петлей, сделала еще несколько витков, положила один на его ладонь, и перешла на второе запястье. Его плечи уже были прижаты к телу, но теперь я зафиксировала кисти к пояснице.

Я снова развернула его к себе, и поймала немного растерянный, расслабленный взгляд черных глаз. И это высшее доверие с его стороны было восхитительно. Я прижалась к нему. Плечи Зана дернулись, он хотел обнять меня в ответ, но поняв, что веревки отлично держат, снова расслабился. Мою макушку опалило горячее дыхание, и секунду спустя он прижался к ней щекой.

– Мне нравится, как она смотрится на тебе, – прошептала я, водя пальцем по красному полотну веревки и задевая его кожу. – Напоминает, какой путь мы прошли. Ты ведь не хочешь сбежать от меня? – спросила я и хихикнула, – не отпущу!

– Пожалуйста, не отпускай, – ответил он.

Я чуть-чуть отодвинулась, чтобы все же посмотреть ему в глаза. Провела рукой по волосам, опустила ладонь на щеку, чувствуя, как под ней расслабляются напряженные мышцы.

– Достаточно? Или все-таки боль? – спросила я, чувствуя, как сила внутри меня бурлит, и что-то темное просится наружу. Но я давно научилась это сдерживать и выпускала ее, только когда Зан в этом нуждался.

– Не достаточно, – покачал он головой.

Я глубоко вздохнула и выпустила немного силы через ладонь, лежащую на его щеке. Это не было похоже на удар, скорее несколько сильных уколов. Зан отшатнулся, неловко покачнулся. Я поймала его за плечо, не давая упасть.

– Тогда на кровать, на колени.

Он послушно заполз на кровать. У меня оставалось еще два мотка веревки. Более чем достаточно, чтобы связать ему ноги. Чтобы полностью обездвижить, лишить единого шанса на побег или сопротивление. Он бы и не стал, но в этом было что-то особенно сладкое.

Я наклонилась, проводя пальцами по его плечам, подрагивающим от ожидания, и снова положила ладонь ему на щеку.

– Дыши глубже.

Он подчинился, снова расслабляясь, потянулся и поцеловал мою кисть. Я