Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
К тому же у него есть преимущество: он умеет видеть сквозь стены.
А ещё с недавних пор он умеет проходить сквозь них.
Обходя усадьбу, Никодим то и дело останавливается, чтобы посмотреть, что находится под полом. Почти везде либо чуть-чуть пространства между досками и землёй, либо сразу земля. Иногда грибок и плесень.
Вскоре Никодим находит то, что искал: лучи от огня Светозары проникают между щелями в досках и уходят ниже. Здесь, на бывшей кухне усадьбы, мебель передвинута в неправильные места. Обычно стол для приготовления пищи размещают напротив окна, чтобы делать это при свете солнца, здесь же он находится у противоположной стены, поэтому стоя за этим столом, сам себе создаёшь тень. Это не удобно.
Дети не обращали на этот стол совсем никакого внимания: они скорее всего просто вычистили всё, что оставалось в полках под столешницей.
— Помоги, — просит Никодим.
— Ага, — тут же соглашается Светозара.
Вдвоём они отодвигают тяжёлую мебель в сторону, под которой обнаруживается совершенно обычный пол, но с маленькими дырочками в досках: бывшее крепление для кольца или рукояти.
— Ну вот, — замечает Лудя Кость. — Я ж говорил, ничего здесь нет. Балбесы, слушать надо было!
— Опусти огонь пониже.
Девушка послушно опускается на корточки, поднеся огонь поближе к щелям в полу.
Никодим спускается в подвал прямо сквозь доски и оказывается на прочной деревянной лестнице, ведущей вниз. Всё-таки он нашёл подвал! Наверное, в этот момент ему стоило бы обрадоваться, ведь его поиски увенчались успехом… однако его сердце лихорадочно стучит, а дыхания не хватает.
Приподняв крышку пола, Никодим открывает путь вниз для остальных.
— Сука-а! — удивлённо шепчет Кость. — Тайный подвал, блядь!
— Я же говорил, — замечает Никодим.
— Как ты узнал, что он тут есть?
— Они везде есть. Не подвал, так погреб.
— Ну да…
Со светом от огня, детвора стала толпой ломиться в открытый люк. Никодима тут же обступили лица с широко распахнутыми глазами и вздыбленными бровями. Для всех присутствующих здесь не нашлось ничего по-настоящему интересного.
«Ну подвал и подвал, что здесь такого?» — спрашивают их немые лица.
Только он заметил те вещи, которых предпочёл бы не замечать: сгнившая копна соломы в виде лежанки, разбитая глиняная миска, следы ногтей на стене, кость какого-то животного, заостренная с одного конца и превращённая в заточку. Здесь кого-то держали точно так же, как его с Борей в Новгороде. Стихарь был здесь, в этом подвале.
— Когда вы пришли сюда жить? — спрашивает Никодим, но едва слышит собственный голос.
— Э… ну… года четыре как, — отвечает Лудя Кость.
— А когда в этом доме случился пожар?
— Наверное, лет шесть уже да?
— Семь, — отвечает девочка с разбитой губой.
— Может и семь. Помнится, святой водой тушили — ближе нигде не нашли. Монахи повыбегали на улицу и давай молиться. Вот умора-то.
— Что в этом смешного? — спрашивает Светозара.
— Так боярская же усадьба. Когда такие горят, нам смердам в радость.
Получается, семь лет назад сгорел этот дом. В то время Никодим уже жил в Вещем, поселился в церквушке под присмотром отче Игнатия. Значит в промежутке от семи до четырёх лет назад этот дом пустовал, сюда и пришёл Стихарь. Здесь он жил, спал, обедал и занимался всем тем, чем занимаются на голову помешанные люди. Держал на привязи очередного бедолагу и наверняка заставлял его лаять вместо нормальной человеческой речи.
— Вы знаете человека по прозвищу Стихарь? — спрашивает Никодим.
— Как же, знаем, — отвечает Лудя. — Он мне как-то кусок хлеба подарил. Назвал молодцом.
— Да, — подтверждает всё та же девочка с разбитой губой. — Хороший был.
— Был? Почему был? Он умер?
— Не, ушёл.
Информацию из собравшихся детей пришлось собирать по маленьким кусочкам. Оказалось, что Стихарь здесь известен как улыбчивый дядечка, странствующий проповедник, добрейший человек и вообще душа компании. Он часто собирал их у костра и рассказывал всякие истории из псалмов, причём делал это так интересно, так интригующе. Внешне он был страшен: проломленная голова, нездоровый цвет лица, но внутри — сущий ангел.
Некоторое время он побыл в Киеве, а потом ушёл.
Куда ушёл — никто из них не знает. Зато об этом человеке рассказал настоятель Трёхсвятительской церкви, находящейся рядом. Мужчина поведал, что Стихарь был уже в годах, поэтому не мог продолжать странствовать как раньше. Этот приятный человек решил основать собственную церковь и учить там разуму язычников.
— Где это? — спрашивает Никодим. — Куда он пошёл?
— Какое вам до него дело?
— Он наставил меня когда-то на путь истинный, я обязан ему всем. Хочу найти и сказать искреннее спасибо.
— А-а, это дело благое, — отвечает мужчина. — В Чернигов собирался — там ещё много староверов, кто старых богов чтит. Хотя, скажу вам по секрету…
Настоятель наклоняется поближе, чтобы никто его не услышал.
— Проповедуй, не проповедуй, язычников становится всё больше. Трудно люду верить в одного бога, когда по земле их целая дюжина ходит. Я сам Хорса встречал, даже и не знал, как себя рядом с ним вести.
— Ясно, спасибо вам за всё, — произносит Светозара.
— Удачи.
Девушке пришлось уводить Никодима, поскольку у него свело челюсть от злобы, а ногти так сильно впились в ладони, что оставили красные отметины. Им нужно возвращаться домой, в Стародум, но Чернигов как раз находится по пути, им даже не придётся делать крюк, чтобы заглянуть туда. Никодиму во что бы то ни стало захотелось заглянуть на огонёк к старому знакомому.
Глава 18
Мы вернулись к людям!
Прошло две недели после перемещения. Всё это время мы с Нежданом отбивались от чудищ, пробирались через непроходимый лес, чтобы вернуться на обжитые человеком земли. Тварей оказалось так много, что сражаться с ними было абсолютно бессмысленно. Им попросту нет числа. Единственное, что мы могли — бежать как можно быстрее и прыгать как можно выше, чтобы избегать стычек.
Две недели мы не видели людей, только друг друга. Хорошо хоть Веда радовала глаз.
Спать приходилось в землянках, прикрытых ветками, чтобы нечисть на нас не наткнулась. Ели сырое мясо, поскольку разжечь огонь нечем, да и опасно. Иногда попадались ягоды, но они составляли ничтожную часть
