Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

Но это не конец. Далеко, далеко не конец.

Мы ломаем, душим, крошим, топчем тварей. Веда кружится неподалёку, прорезая полчища чудищ, прущих в нашу сторону. Во мне нет такого азарта битвы, как во время сражения с погоней, посланной безумцем. Здесь нет никакого вызова, желания испытать себя, противостояния умений. Только одно, отчаянное желание выжить. Но выжить нельзя. Сражаться — бессмысленно, убежать — невозможно. Чтобы унести меня, Неждану придётся прыгнуть так высоко, что это переломает мой хребет.

В итоге мы дерёмся.

Сражаемся, ожидая мой конец.

И в этот момент ко мне приходит сила! Её становится всё больше. Чувствую, как мышцы наливаются сталью, как мои удары набирают вес. Рвать тварей теперь намного легче, и это так приятно! Будто я запрыгнул в бочку с горячей водой посреди холодной зимы. Сила в каждой частичке тела. Она не только помогает мне выживать дольше, но и сама по себе доставляет уйму удовольствия.

Но тварям всё ещё нет числа.

Как и силе.

Она всё приходит, и приходит, и приходит.

Моё тело становится настоящим оружием. И это шанс на спасение! Теперь мне не нужно просить Неждана вынести меня. Теперь я сам могу попробовать выбраться из оцепления.

— За мной! — кричу.

Подпрыгиваю в воздух, взлетая выше деревьев. Невероятные ощущения! Аж дух захватывает! Приземляюсь плашмя на чудище в виде получеловека-полуястреба. Тварей вокруг так много, что их отвратительные рожи дышат на меня со всех сторон. Кручусь вокруг своей оси, размахивая кулаками, ломая кости тварей.

Силы приходит всё больше.

Она чувствует, как отчаянно я хочу убежать, поэтому помогает.

Мы с Нежданом прыгаем всё дальше на запад. С каждым прыжком я преодолеваю всё большее расстояние. Так продолжается до тех пор, пока на нашем пути не появляется Нечто. То самое Нечто, что грохнулось в восточных лесах и началась эпоха безумия. Выглядит оно как вытянутый разрез прямо в воздухе: щель между мирами высотой до небес. В этой щели виден тот, другой, отвратительный мир, откуда к нам приходят не только твари, но и сила. Чёрная земля, жёлтое небо. В этом месте страшилищ больше, чем муравьев в муравейнике: повсюду, даже земли не видно из-за их уродливых тел.

Мы двигаемся всё дальше.

Мимо этого Нечто.

Мимо тварей.

Прыгаем как можно выше, чтобы как можно меньше сражаться. Я не могу точно измерить свою силу, но во мне сейчас как минимум синяя ступень, так что я сам могу перемещаться быстрее любой лошади.

Мы с Нежданом покидаем лес. Живые. Целые. Почти невредимые. Едим пойманных птиц, спим по очереди. Две недели спустя мы оказываемся в восточной части Владимиро-Суздальского княжества. Это ещё не наш дом, но мы уже близко.

Глава 17

Перемещение из Новгорода произошло быстро и неожиданно.

Мгновение назад они были далеко на севере, а теперь очутились перед огромным городом. Никодиму хватило всего одного взгляда, чтобы понять, где они находятся. Он столько раз читал об этом месте в книгах, рассматривал рисунки так много раз, что они отпечатались у него в голове.

— Офигеть, — произносит парень. — Это же Киев!

— Киев? — удивлённо переспрашивает Светозара. — Какой ещё Киев?

— Что значит какой? Ты много Киевов знаешь?

— Ну… нет.

— Перед нами тот самый Киев, — продолжает Никодим, делая несколько шагов вперёд. — Столица всей Руси. Город, который основал Кий с двумя братьями и сестрой. Появление которого предсказал сам Андрей Первозванный, один из апостолов Христа. Вот, где мы находимся.

— Ничего не понимаю. Разве мы не должны быть в Новгороде?

— Я тоже ничего не понимаю. Но то, что мы внезапно очутились очень далеко на юге — ясно как день. Киев… я так давно хотел сюда попасть. Это же святое место для тысяч паломников! Именно здесь князь Владимир крестил Русь двести пятьдесят лет назад. Здесь стоят все главные святыни. Соборы, монастыри… Ему уже восемь веков, согласно повести временных лет. Здесь правил Вещий Олег, здесь умер Мстислав Великий. Последний из Великих Князей, а не все эти пустышки, что захватили власть в эпоху безумия.

Столица всей Руси потеряла власть с приходом феодальной раздробленности. Киев даже разграбил Андрей Боголюбский, князь Владимиро-Суздальский, что стало первым случаем разорения «матери городов» князьями как вражеского города. Тем не менее Киев остаётся самым большим и святым городом. Иерусалимом на Руси. Это душа всей земли между варягами и греками.

Они уже дважды бывали в Новгороде, поэтому не удивились гигантским размерам поселения и количеству домов, хотя их вдвое больше, чем на севере.

Самое удивительное — ландшафт.

Киев — это город на горах. Он не плоский, как Новгород, расположенный на равнине, а ярусный, ступенчатый. Самая главная часть города — Старокиевская гора, на которой находятся княжеские дворцы. Детинец расположен дальше, на отдельной высоте. Ещё дальше — Ярославов холм, на котором сияет главное чудо — Софийский собор, рядом с ним храмы поменьше и боярские усадьбы. На Печерском холме — Киево-печерский монастырь, прозванный крепостью духа.

Город, кажется, парит над округой. Подниматься к нему — уже подвиг. С высоты стен и холмов, должно быть, открываются необозримые дали. Чуть ли не весь днепр должен быть виден.

Не зря здесь к власти пришёл Черногор. Правитель девятой ступени силы, управляющий горами, родился в городе на холмах.

— Пойдём, — произносит Никодим. — Мне уже не терпится всё здесь обойти.

— Не думаю, что мне туда можно, — с сомнением качает головой Светозара.

— Почему?

— У нас в Вещем, когда Игнатий в колокола бьёт, у меня кровь из ушей идёт. Если же здесь все эти храмы начнут трезвонить, у меня голова лопнет. Не уверена, что здесь есть место почитателям старых богов.

— Не мели чепухи. Здесь тоже должны быть волхвы.

Глубоко вздохнув, Светозара двигается в сторону города.

— Ладно, пошли, — недовольно замечает девушка. — Но если я начную кровью плеваться — сам будешь меня вытаскивать наружу.

— Не беспокойся. Походим по городу, переночуем, а утром отправимся к себе в Стародум. Не выйдем же мы в дорогу на ночь глядя.

Вдвоём они направились в сторону города.

— Как так получилось, что ты под пол провалился? — спрашивает девушка.

— А это… когда князи схлестнулись, тут я и понял — хана мне. Выход — в другом конце зала, доспехов на мне никаких. Ни убежать, ни уцелеть. Я так отчаялся, что всё получилось