Томский телеграфист - Мария С. Бушуева

высокая и видная, правда, на десяток лет его моложе, без искр седины в волосах. У них росла девочка Соня, гимназистка 3‑го класса, сейчас корпевшая в своей детской за уроками.

– А что охрана? – Силин сморщил тонкий нос, ему не понравился запах красной рыбы, поданной горничной. Зелёные листки салата, короткие стрелки лука и кружево укропа заманчиво обрамляли красные язычки, в середине которых желтел ровным ободком кружок лимона. Однако неприятный запашок от привлекательности блюда отпугивал.

– Охрана или проспала…

– Рыба, Андрей Петрович, с душком.

– Или продалась, – сердито сказал Ромашов, – как не услыхать, что ломают стену?

– Разбойники! – воскликнула Елизавета Павловна и покраснела. В ранней юности ей нравился один студент, позднее оправленный на каторгу за неудачное покушение на важное лицо одного из российских городов, о чем громко кричали тогда все газеты.

– М-да, мёртвый очнётся.

– Вот именно! – Полковник подцепил на вилку кусок рыбы и, понюхав, положил на тарелку. – И охрана тоже! С душком!

Произошло всё ночью. План был до элементарности прост: взломать стену, выходящую на Барнаульскую улицу, и вынести оружие. Здание еще ранее осторожно обследовали Гранитов вместе с Тигрояном, хорошо разбиравшимся в строительных сооружениях по роду своей прежней деятельности. Стена оказалась старой, потому проломать её проблемы не было, главное, всё сделать максимально тихо.

Хозяйка слышала, как трое её жильцов, крадучись, по одному, выскользнули из дома. Гранитов чертыхнулся, спускаясь по лестнице, запнувшись о сломанную ступеньку, Тигроян оставил после себя запах крепких папирос, Кот уходил последним – по-кошачьи неслышно.

Лев Бартов остался в доме, и вскоре его вороватые шаги стали приближаться к её комнате. Дети спали на двух кроватях у стены, младшая обняла старшую, потому в темноте при неверном свете глядевшей в окно луны, то выкатывающейся из-за облаков, то вновь прячущейся в них, казалось, что на кровати не две маленькие девочки, а одна коротконогая толстуха. Серёжа, спавший отдельно, громче всех посапывал. Дверь приоткрылась, и Лев, сдерживая горячее дыхание, шагнул к постели хозяйки.

– Красавица, не гони, – прошептал он, – всё для тебя сделаю. Я многое могу.

Чуткий даже во сне Серёжа перестал посапывать и сел на кровати.

– Мама, – позвал он.

– Ребёнок проснулся, – сказала женщина, мягко отталкивая тянущиеся к её полуобнажённой груди мужские руки. – В другой раз.

– А не обманешь?

– Мама! – крикнул Серёжа, разглядев в полумраке мужской силуэт.

– Иди, Лёва. – Хозяйка встала и подошла к сыну. Мальчик тут же успокоенно лёг, положив ладошку под щёку.

Жилец пошёл не к двери, а к постели девочек.

– Здесь-то кто? – спросил, приостановившись и всматриваясь в темноту.

– Не буди, там дочери мои малые спят.

Луна вышла из-за облаков, осветила комнату.

– Тьфу ты, точно девчушки, – тихо засмеялся Лев, – да так сладко в обнимку спят. А я ненароком решил: ты гонишь, так она пригреет.

Хозяйка тоже рассмеялась негромко. Прислушалась.

– Внизу вроде дверь открывают.

Действительно, вернулись жильцы. Кот первым взбежал наверх, ловко перепрыгнув через сломанную ступеньку, сказал вышедшему из комнаты хозяйки Льву:

– Скорее иди, помоги разгрузить подводу. Ночью передадим всё Столяру.

Столяром звали опытного партийца Шамшина, вся семья которого активно работала в подполье группы.

– А пока надо спрятать на чердаке.

– А хозяйка? Она же…

– Она моя сестра.

– А не врёшь? – подозрительно спросил Лев. – Может, не сестра, а любовница? – В его голосе звякнули злые нотки ревности.

– Давай вниз. Надо вернуть затемно подводу.

Разгрузка заняла немного времени. В дом внесли обёрнутые тряпьём десять берданок, несколько трёхлинейных винтовок и двенадцать револьверов системы Смита-Вессона. Втащили всё на чердак, подняли доски: под ними открылось узкое пространство, пахнущее мышами, сложили туда оружие, закрыли проём и снова аккуратно уложили доски. Спустились. Тигроян и Гранитов закурили. Кот суетился с самоваром: хотелось чая – скоро нужно было ехать возвращать верному человеку подводу.

– Охрану убрали? – спросил Лев, тоже закуривая. – Или только оглушили?

– Не угадал, – устало ответил Гранитов.

– Я не угадываю, а уточняю.

– Охраны не было вообще! – Тигроян захохотал. – Полиция полагала, что склад в полной безопасности на пяти замках. Кот хорошо в технических вопросах разбирается, не раз восстанавливал телеграфную связь Томска, он все замки еще раньше изучил: все пять серьёзные, один – немецкий, с секретным кодом, открыть практически было невозможно. Вот в полиции и решили, что на охрану денег тратить не стоит.

– Болваны, – усмехнулся Лев.

– И шум ломаемой стены околоточный проспал. Хотя мы работали максимально тихо. – Тигроян встал. – Пора.

– Жаль, меня не взяли.

– Ты же сам вызвался ждать связного.

– Да, помню. – Лев кисло улыбнулся. – Он должен был приехать ночным поездом. Не приехал.

Хозяйка, слышавшая разговор, подумала: «А ведь врёт. Струхнул и решил остаться, вот и всё. Да ещё показалось, наверное, заманчивым, что соперник Гранитов будет отсутствовать». Она о затаённой страсти Тимофея давно догадалась. Он ей нравился больше Льва: крепкий, с горячей душой мужик, на такого можно опереться и греться возле него, точно у печки, когда рядом с ним стоишь, даже пол под ногами кажется тёплым. Тяжело всё-таки одиночке с детьми, ох, тяжело. Но открыто Гранитов чувств не проявлял, и это её немного удивляло. Ведь она ему люба, так чего ж? Неужто женат? Или невеста где-то его ждёт? Да как-то не похоже. По виду, да и по характеру однолюб он. А если вдовец? И хранит верность памяти покойной жены? Такой, если слово себе самому дал в горячке, в век не нарушит. Оттого и Гранитов. Лев-то Бартов по характеру иной, как лунный свет, изменчивый, добьётся, ежели своего от бабы, глядишь – вскоре отвернётся.

Хозяйка пошла к себе, легла. Луна, опять недолго поиграв на лицах спящих детей, порисовав бледно-голубоватые квадраты на деревянных досках пола, скрылась в туче. Стало совсем темно – но сон чего-то медлил, и, ворочаясь в постели, женщина подумала: тоже осторожничает.

Тигроян и Кот спустились по лестнице, внизу остановились.

«Пожалуй, двоим сейчас ехать не стоит, – решил Тигроян, – один верну подводу, ложись-ка спать, тебе же завтра снова в Томск».

Глава пятая

Прадед

Июнь 2024 года. Москва

Мишка Гаврилов, позиционирующий себя в соцсетях как фрилансер, что, в общем, соответствовало действительности, поскольку Мишка то занимался перепечаткой текстов для сайтов, то придумывал сценарий компьютерной игры и продавал его, то, опять же для очередного сайта, какое-то время писал короткие статьи как копирайтер, то пробовал вести блог. Как-то он даже помог разгрузить ящики с продуктами возле районного кафе, получив за это непрестижное действо мятые наличные и, что было более для него в тот безденежный период нужно, – бесплатный обед от здоровенного угрюмого