Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов

на его седой бороде то и дело звякали о край стола. Он прихлёбывал из кружки чай и тихо ворчал себе под нос что-то про соль. Кажется, ему было мало. Торк даже потянулся к мешочку на поясе, но потом остановился. И самое смешное, что гном первый потянулся за добавкой. Надо будет побольше скидку выбить в следующий раз, раз ему так нравится моя еда.

А вот Сметанникову пока ещё было тяжело есть, сказывались старые травмы. Я видел, как он осторожно жуёт, дуя на свою ложку.

— Попробуйте уксус, — сказал я ему. — Думаю, вам понравится.

Он удивлённо на меня посмотрел, но плошку пододвинул ближе и макнул в неё пельмень, а когда проглотил, благодарно прикрыл глаза.

Матвей, в отличие от остальных, сидел с каменным лицом и ел методично. Я всё смотрел на него и думал, что он напоминает мне комбайн, который бездушно перерабатывает пищу. Каменный он, что ли, внутри? Хотя один раз, он всё же прокололся, когда попробовал пельмени с творогом. Тогда на его лице на одно мгновение появилась улыбка. В остальное время он оглядывал присутствующих, запоминая каждого.

Забавнее всего было наблюдать за птичником. Мало того что он постоянно косился на дверь, словно за ней стоял отряд наёмников, но и ел торопливо. Так и хотелось ему сказать, чтобы замедлился, мол, отнимать у него тарелку никто не собирается. Он умудрился попробовать все варианты пельменей, заливая творожные уксусом и добавляя мёд в свиные. Не знаю, есть ли в этом мире азиаты, то в Михаре точно была их кровь.

Бекон тем временем доел свою порцию и подошёл к Каролине. Та уже умяла свою порцию, и при этом ни одна крошка не упала на её плащ. Добавки не просила, лишь протянула руку и погладила кота по голове, тихо сказав, что ни кусочка для него у неё нет. Кот не особо расстроился, потёрся о её ноги и пошёл искать счастья у остальных. Под его атаку попала Грумхильда, которая уже тоже закончила есть и убирала пустую посуду. Едва она собралась в сторону кухни, Бекон моментально увязался за ней.

— Ну что, — вдруг звонко сказала Каролина. — Рассказывай, Винтер. Зачем собрал?

Я подождал, пока все оторвутся от еды, вытащил на стол лист бумаги и обвёл всех взглядом.

— Князь хочет отнять наши земли, — мой голос прозвучал глухо в полупустом зале. — И уже неплохо в этом преуспел, отрезав вам возможность торговать, избив и испортив имущество. Он хочет, чтобы все земли вокруг Бешаля принадлежали ему.

— А ты почём знаешь, что это князь? — вдруг подал голос Михарь, и в его тоне прозвучал страх, который он пытался прикрыть грубостью.

Он резко отодвинул тарелку, и я заметил, что его пальцы немного подрагивают.

— Может, ты сам на себя эту беду накликал? — не унимался птичник. — Или твой дед кому-то задолжал? А мы с ним работали! Теперь и за нас взялись! Да и если это и вправду князь, то тягаться с ним мне не с руки, я человек маленький. Зря только приехал.

Он замолчал и сжал кулаки так, что побелели костяшки. Бекон, который уже вернулся с кухни, внимательно посмотрел на Михаря в упор. Птичник на него покосился, но пальцы не разжал.

— Михарь прав, — неожиданно поддержал его Матвей.

Голос у него был спокойный, но в глазах застыла настороженность. Он сидел перед пустой тарелкой, но ложку из руки не вынимал.

— Ты, Винтер, — продолжил он, — молодой да горячий. А мы своё хозяйство годами поднимали. А из-за тебя мы подставляемся. Зачем оно нам?

— Затем, — ответил я, не повышая тона, — что поодиночке вы уже проиграли.

Сметанников дёрнулся, будто я его ударил. Его бледное лицо посерело. Он хотел что-то сказать, но только выдохнул и отвёл глаза. Кузьма поморщился, отложил вилку и нервно забарабанил по столешнице.

— Ты кого проигравшим называешь, сопляк? — рявкнул гном, и его маленькие глазки налились кровью, борода нервно дёргалась. — Я свою артель из-под земли поднял, когда другие на коленях ползали! Мы, гномы, не сдаёмся! Если надо — выйдем с топорами на княжеский двор, пусть посмотрят, кто тут проиграл!

Он вскочил с лавки, и его рука потянулась к поясу, где висел топор. Все ошеломлённо замерли. Бекон вздыбил шерсть, низко зарычав на гнома. От этого звука у меня мурашки по спине побежали.

— Торк, сядь, — жёстко сказал я.

Гном удивлённо моргнул и замер, так и не дотронувшись до топора.

— Сядь, — повторил я. — Я вам не враг, и началось это всё не с меня.

Он постоял ещё секунду, потом шумно выдохнул и рухнул на лавку. Борода его всё ещё тряслась, но глаза уже не метали молнии.

— И что ты сделаешь с топором против сотни его вышибал? — спросил я спокойно. — Зарубишь троих, а четвёртый тебя копьём достанет, пока ты будешь размахиваться. И артель твою разгонят, соль отберут, а тебя самого отправят в каменоломни до конца дней. Ты этого хочешь?

Торк побагровел и сжал край стола до глухого треска. Его глаза сверкали, но он молчал, явно не зная, что мне ответить.

— Да чтоб тебя, железка проклятая! — громко выругалась Грумхильда с кухни, уронив что-то.

Его грозный голос и гулкий грохот разрядили обстановку, и я услышал облегчённый вздох.

— Я не зову вас вставать с топорами наголо перед князем, — продолжал я. — И более того, не прошу лезть на рожон. Предлагаю действовать иначе.

— Иначе — это как? — Кузьма уставился на меня в упор.

Из его глаз пропали смешинки. Этот человек уже многое повидал и был готов слушать.

— Мы люди простые, у каждого из нас хозяйства, живём, как умеем. Сеем пшеницу, доим коров, да птиц растим. А ты молодой повар, хоть и хваткий. Какие у нас козыри против княжеской казны и мечей?

— Правильно ты сказал, против его казны, — кивнул я. — Он подмял под себя Бешаль, гребёт деньги вместо вас и в ус не дует. Но выше головы он не прыгнет, и на него тоже есть управа. Бумажная. Показания, свидетельства с подписями. Когда с таким придёт один человек, от него отмахнутся, а если сразу десяток, бургомистру придётся с этим разбираться. Поэтому делать нужно сообща.

Матвей с горечью усмехнулся. Он, наконец, отодвинул свою тарелку, сложил руки