Как они её делили - Диана Рымарь
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
И зубастые!
Слова моего свекра о том, что напавшие на нас сволочи не останутся безнаказанными, оказались правдивыми.
После того, что с нами случилось, полиция развела бурную деятельность.
Порно канал, который так взбесил родню Артура, исчез буквально на следующий день. А его основатели теперь ходят на допросы, отчитываются по каждому посту, потому что у следствия возникли подозрения в том, что не все девушки добровольно участвовали в действии.
Дальше на ту жуткую шайку-лейку посыпались новые заявления в полицию.
Девчонки осмелели и решили наказать обидчиков за все издевательства. Список обидчиков оказался очень длинным, как и список жертв.
Один только Костя получил три обвинения в изнасилованиях от разных девушек, и теперь этому гаду ни за что не выкрутиться. Никакой папочка не поможет, особенно если учесть, что он больше не занимает должность декана в нашем вузе.
Всем им придется ох как несладко.
Оно вообще не сладко — отвечать за свои гнусные действия.
И никому больше заткнуть рот деньгами или угрозами не получится! Потому что затыкалки теперь коротки.
А мне вот радостно на душе за то, что эти гады за все ответят.
— Черт! — Артур останавливается как вкопанный. — Настя, я учебник в аудитории забыл. Сейчас быстренько сбегаю, ладно? Ты тут подожди.
Он оставляет меня на улице, заботливо поправляет шарф.
— Никуда не уходи.
— Да куда я денусь, — смеюсь я. — Беги уже.
Он исчезает в здании, а я остаюсь одна. Студенты группками выходят наружу, кто-то громко обсуждает завтрашний экзамен, кто-то строит планы на выходные. Обычная университетская суета. Я прикрываю глаза и подставляю лицо солнцу.
До чего же хорошо...
И тут краем глаза замечаю знакомую фигуру.
Женщина стоит чуть поодаль, у ограждения, и пристально на меня смотрит. На ней новая черная дубленка с меховым воротником, кожаные сапоги на каблуке. Волосы аккуратно уложены, лицо при макияже. Выглядит она гораздо лучше, чем в последний раз, когда я ее видела.
Сердце на мгновение замирает, потом начинает колотиться как бешеное.
— Мама... — шепчу одними губами и не верю, что вижу ее.
Она стоит и не подходит, словно боится. Или не решается? Просто смотрит, а потом неуверенно поднимает руку, машет.
Меня тянет к ней будто магнитом.
Ничего хорошего от нее не жду, а все равно тянет.
— Мама! — говорю я уже громче.
Шумно вздыхаю и все-таки прохожу те несколько шагов, что нас разделяют.
— Как ты, Настя? — голос у нее тихий, неуверенный. Совсем не такой, каким был в тот страшный день, когда она оставила меня у Григорянов.
— Я нормально. Ты зачем пришла? — стараюсь говорить ровно, но чувствую, как дрожат губы.
Она оглядывается по сторонам, будто ищет, что сказать.
— Я за тобой, дочка. Пойдем домой?
Ручеек студентов, выходящих из здания, заканчивается, и мы остаемся на площадке перед университетом совсем одни. Только ветер шелестит в голых ветках деревьев, да где-то вдали гудят машины.
— Мам... Ты опять? — вырывается у меня.
— Ты же ничего не знаешь! — в голосе мамы появляются знакомые нотки. — Ко мне вернулся твой отец, деньги привез, кредиты закрыли. У нас теперь все хорошо, но он стал спрашивать про тебя, вот я и...
Вдруг позади нас раздаются чьи-то уверенные шаги, а вскоре рядом со мной появляется Артур.
Он смотрит на мою мать с прищуром и завершает за нее фразу:
— И решила притащить дочь домой, чтобы не объяснять ее папаше, что выперла беременную из дома?
Он все слышал!
На лице мамы проступает румянец — то ли от холода, то ли от смущения.
— Тебя не спрашивали. Дай нам с дочкой поговорить!
— Мама, он мой муж, и я не хочу, чтобы он уходил, — говорю резко, и Артур обнимает меня за плечи.
Мама понимает, что наедине она со мной не останется, и спешит сказать:
— Я долго думала, стоит ли приходить. Мучилась, как лучше начать разговор, и вообще от всей этой ситуации. Она ведь кошмарная. Я правда мучилась все это время!
— Мучилась, мучилась, но так и не пришла проведать, — сухо замечает Артур. — Грош цена таким мучениям.
Он строг с ней, однако мне даже не хочется как-то сгладить ситуацию. Мама заслужила!
— Но я пришла сейчас, — оправдывается она. — И хочу сказать, что двери родительской квартиры для тебя открыты, Настенька. У тебя есть дом.
В ее голосе звучит теплота, но я не могу отделаться от чувства, будто мама играет какую-то заученную роль.
— Да, мам, у меня есть дом, — отвечаю ей, — но не родительский, а наш с мужем. Я не вернусь к тебе.
Лицо у мамы вытягивается.
— Что ж мы вот так и расстанемся? — причитает она. — Ты своей дорогой, я своей... Я переборщила тогда, усталая была, замученная. Потом долго ругала себя. Настя, я поступила неправильно, признаю...
— Офигеть, признание, — фыркает Артур. — Может, нам вас после такого еще и на свадьбу позвать? Как ни в чем не бывало.
— Свадьбу? — переспрашиваю я, поворачиваясь к мужу.
— Черт, проговорился, — Артур хлопает себя по лбу. — Мы сюрприз хотели, бабушка с родителями помогают мне все организовать. А то родственники все как один взвыли, что мы свадьбу зажилили. Да и вообще...
Сердце начинает биться чаще.
Свадьба!
Я так мечтала об этом раньше — о белом платье, цветах, первом танце, фотосессии и прочем. Но после всего, что произошло, даже думать об этом не решалась. Казалось, не до праздников, особенно учитывая, что мы поженились два месяца назад.
— Спасибо, милый! — я встаю на цыпочки и целую его в губы, забыв обо всем на свете.
Артур крепко прижимает меня к себе, и я чувствую, как растворяюсь в его объятиях. Его губы теплые, родные и такие любимые.
Однако, когда мы наконец отлипаем друг от друга и поворачиваемся обратно к маме, ее нет...
И след простыл.
— Может, так даже лучше, Настя, — мягко говорит Артур, поглаживая мою спину. — Ты же понимаешь, почему она пришла? Чтобы не краснеть перед твоим отцом за свой мерзкий поступок. А тот тоже хорош, за три года ни одного звонка. И сейчас не позвонил почему-то.
Я понимаю, что он прав, но мне все равно грустно от такого ее ухода. Все-таки это моя мать, хотя у меня было достаточно времени залечить нанесенную ею душевную рану.
Артур чувствует мое настроение, снова меня обнимает, успокаивает.
— Настя, у нас своя семья, у них своя. Все равно мы бы чувствовали от них
