Как они её делили - Диана Рымарь
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Вокруг творится дикая неразбериха. Слышится грозный рык отца:
— Уля, стой у машины! Каролина, детей в салон!
Но женщины, конечно же, не послушались. Потому что, когда твоих детей и внуков обижают, никакие команды не действуют.
В нашу сторону бегут все: отец — широкими, мощными шагами, мать — мелкой трусцой на каблуках, бабушка.
— Что здесь происходит?! — рычит отец таким голосом, что, кажется, стекла в окнах дрожат.
Тут начинается настоящий хаос.
Отец хватает Костяна за шиворот куртки и смачно бьет в физиономию. Удар такой мощный, что Костян болтается в его руках, как тряпичная кукла.
— Ах вы мрази! — кричит мама, размахивая своей сумкой. — Ах вы сволочи!
Бабушка, несмотря на свои года, тоже не отстает. Лупит своей тяжелой авоськой пытающегося сбежать Леху, который воет как резаный:
— Не бейте! Мы уходим!
— Ах ты ублюдок! — орет бабушка, продолжая молотить Димона. — Внуков моих обижать!
— А ну стой смирно! — рычит отец, отвешивая Костяну новую порцию тумаков.
Костян хрипит что-то невразумительное.
Потом раздается громкий треск рвущейся ткани — это Костян каким-то образом вырывается из захвата отца, оставив в его руке капюшон.
И следом — топот убегающих ублюдков. Димон и Леха уже несутся к выходу из двора, Костян ковыляет следом, прижимая руку к разбитому носу.
Но один не сбежал.
Шувалов до сих пор лежит подо мной, а я все еще бью его кулаком в лицо, хотя он уже не шевелится.
— Артур! — кричит отец. — Хватит! Ты его убьешь!
Но я не слышу. Не хочу слышать…
Глава 51. После…
Настя
— Артур! — кричу я так пронзительно, что собственный голос режет уши.
Кидаюсь к нему, как только его отец с Арамом оттаскивают мужа от Шувалова. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя бежать по скользкому от дождя асфальту.
Обнимаю его, плача навзрыд, вдыхаю родной запах. А он стонет:
— Настя, осторожнее…
Голос у него хриплый, надломленный. И именно в этот момент я понимаю, что моя правая рука пачкается чем-то мокрым и теплым. Смотрю на ладонь и вижу на ней что-то густое, красное, почти черное в полумраке.
Поначалу мозг отказывается это принять. Будто это не может быть правдой, будто это какая-то краска, варенье, что угодно, только не…
А когда понимаю, что это кровь — его кровь, земля уходит из-под ног.
— Артур, тебя ранили? — Мое сердце пропускает удар, а перед глазами вспыхивают черные мушки.
Мир начинает расплываться, и я чувствую, как падаю назад. Чьи-то сильные руки подхватывают меня под локти, не дают рухнуть на мокрый асфальт.
— Эй, Настюша, держись. — Голос Арама звучит где-то очень далеко, хотя он рядом. — Дыши глубже, все хорошо.
Передо мной возникает перекошенное болью и волнением лицо Артура.
— Настена… Настенька моя… — шепчет он.
А дальше все как в густом тумане: события наслаиваются друг на друга, смешиваются в хаотическую мешанину звуков и образов.
Вой сирен скорой помощи и полиции, дикая суета.
Двор заполняется машинами с мигалками — красные и синие блики пляшут по стенам домов, по лужам, по лицам. Появляются люди в форме, соседи высовываются из окон, кто-то выходит прямо в халатах и тапочках.
А ведь совсем недавно, когда нам так нужна была помощь, никто из соседей даже в окно не выглядывал!
— Что случилось? — спрашивает пожилая тетка в цветастом халате.
— Бандиты напали, — отвечает кто-то из толпы. — На молодую пару.
— Ой-ой-ой, — качает головой соседка снизу. — А я думаю, что за шум такой…
Меня осторожно поднимают на руки. Такие знакомые, сильные руки, родное лицо, и все же что-то в нем не то… Не Артур.
— Арам… — тихо стону я, пытаясь сфокусировать взгляд.
— Сейчас все будет хорошо, Настюш, — обещает он, и голос у него удивительно мягкий, успокаивающий. — Артура осматривает врач скорой помощи. Ему помогут.
Но я не могу успокоиться. Вырываюсь из его рук, пытаюсь вернуться к мужу.
— Артур! — кричу я, борясь с Арамом. — Мне надо к Артуру! Отпусти!
— Настя, не надо. — Арам крепко держит меня за плечи. — Дай врачам работать. Ты только помешаешь.
— Он истекает кровью! — всхлипываю я. — Я должна быть рядом!
— Рана неглубокая, — говорит Арам твердо. — Я видел. Скользнуло по ребрам, ничего жизненно важного не задело.
Арам бережно ведет меня к подъезду, придерживая под локоть.
Поднимается со мной до нашего этажа, открывает дверь квартиры оброненными мной ключами.
Потом помогает мне снять куртку, расстегивает сапоги.
— Ложись на диван, — мягко говорит он, накрывая меня пледом. — Тебе нужно отдохнуть. Без тебя все решат, там ведь родители.
А я дышать нормально не могу из-за тревоги за мужа. В груди все сжимается, будто кто-то обмотал ребра колючей проволокой.
За последние месяцы Артур стал мне невероятно близким, родным. Самым дорогим человеком на свете. А впрочем, давно им был, как бы сильно я ни пыталась подавить в себе это чувство раньше.
— Пожалуйста, просто лежи, — повторяет Арам. — Артур скоро придет. Обещаю.
После этого он уходит.
А я остаюсь в квартире одна.
Кутаясь в мягкий плед. Стучу зубами — то ли от холода, то ли от нервов. Инстинктивно ощупываю живот, проверяя, все ли в порядке с малышами.
Как ни странно, с животом все нормально — даже не тянет, и никакой боли нет. По крайней мере, физической. Видимо, природа позаботилась о том, чтобы защитить будущих детей от материнских переживаний.
А морально… я просто выжата как лимон. Во мне не осталось ничего, кроме дикого, животного страха за мужа. Такого страха, какого я никогда раньше не испытывала.
Не знаю, сколько я так сижу, — время будто замерло, растянулось в бесконечность. Каждая минута тянется, как час.
Когда ожидание становится попросту невыносимым, я наконец слышу в коридоре шаги.
Квартира наполняется людьми, голосами, звуками жизни.
Слышу уверенный бас свекра:
— А я говорил, надо его в больницу везти. На всякий случай. Мало ли что…
— Все нормально, пап, — это голос Артура, живой, родной голос. — Зашили же, повязку наложили, антибиотик укололи. Я в полном порядке. К Насте хочу…
— Ох уж эта ваша Настя, — ворчит свекор, но как-то беззлобно, чисто по-отечески. — Из-за нее вечно переживаем.
В квартиру входят еще какие-то люди — слышу незнакомые голоса, шарканье ног, шуршание пакетов.
Но я уже ничего толком не вижу, не слышу — подскакиваю с дивана и спешу навстречу мужу.
Мы встречаемся в дверном проеме гостиной. Останавливаемся в шаге друг от друга, просто смотрим, словно не верим, что все кончилось, что мы живы и здоровы.
