Следователь по особо важным… телам. 18+ - Игорь Некрасов

плечу, переводя взгляд с одной рамки на другую. — Вот эти стояли. А когда я топала — попадали. Ну и та, что на пол слетела, тоже.

— Интересно, — произнес я и начал аккуратно, одну за другой, ставить рамки в вертикальное положение. Кира смотрела молча, явно не понимая, куда я веду, но уже чувствуя: что-то тут не так. — Объясни мне вот что, — я отступил на шаг и оглядел восстановленный ряд. — От твоего топота они попадали, но когда здесь всё перевернули вверх дном — устояли? Разбитый столик, опрокинутый ноутбук, вещи разбросаны — тут явно была драка. А рамки стоят. Ровненько. Как в музее.

Кира нахмурилась, перевела взгляд с меня на полку и обратно:

— Блин, Лапин, я не помню, как именно они стояли. Но стояли — это точно. Когда они начали падать, я сразу обернулась — и одна уже летела на пол.

— Тогда давай проверим, — произнес я. — Топни ещё раз. И хорошенько.

Кира чуть усмехнулась, решив, что я шучу:

— Чтобы опять что-то разбить? Нет уж, давай сам. Я тут и так уже…

— Давай-давай, — я развернулся к ней. — Только так же, как до этого.

Она нахмурилась, но подчинилась.

Отступив на шаг — туда же, где она, видимо, стояла в прошлый раз, — сразу начала топать: ритмично, с нарастающей силой, слегка подпрыгивая на месте. Глухие удары застучали по ламинату.

Я смотрел на ритм её движений — на то, как она переносит вес с ноги на ногу, как вибрирует пол под ударами. А потом взгляд сам собой скользнул выше. На долю секунды, не больше.

Белая рубашка натянулась, ткань пошла складками, и под ней отчётливо, в такт прыжкам, качалась грудь — мягко, упруго. Соски проступили ещё резче, чем раньше, и на этом моменте сзади что-то зашаталось.

Я обернулся — и увидел, как рамки на полке снова начинают падать. Сначала одна, за ней вторая, потом та самая, с треснувшим стеклом, покачнулась и упала плашмя.

— Всё! Хорош! — сказал я.

Кира остановилась, тяжело дыша.

Щёки у неё чуть раскраснелись от усилий, выбившаяся прядь прилипла ко лбу. Она сдула её в сторону и вопросительно уставилась на меня.

Я перевёл взгляд с упавших рамок на Киру и обратно. В голове щёлкнуло.

— Понимаешь, что это значит?

— Ну-у… пол шатается? — предположила она.

— Не только в полу дело, — покачал я головой. — Смотри: во время борьбы, когда ломали столик, опрокидывали вещи, когда всё здесь гремело и падало, — эти рамки стояли. А от твоих прыжков упали. Ты сколько весишь? Пятьдесят пять?

— Чиво-о-о, бля⁈ — возмущённо протянула Кира, и я даже вздрогнул от неожиданности. Она материлась крайне редко — настолько редко, что каждое такое слово звучало как гром среди ясного неба. — Какие пятьдесят пять? Сорок восемь было на той неделе! Я что, по-твоему, жирная? Ты совсем охренел, Лапин?

Я усмехнулся, не сдержавшись. Её искреннее возмущение насчёт «пятьдесят пять» выглядело так комично, что я на секунду даже забыл, о чём мы говорили.

— Ну вот. Сорок восемь. — я поднял ладони в примирительном жесте и сразу сменил тон: — А теперь представь: драка, борьба — всё, что мы тут видим. Словом, кто-то устроил весь этот хаос. А затем поднял рамки и расставил их ровненько? Зачем?

Кира нахмурилась, скрестила руки на груди и произнесла:

— Ну, может, они тогда уже так лежали? Может, мне показалось, что они все стояли. — предположила она неуверенно. — Давай завтра у криминалистов глянем. Они же тут всё фотографировали.

Я задумчиво посмотрел на упавшие рамки:

— В смысле «уже лежали»? Одна-то упала на пол вообще — значит, стояла. — я помолчал, что-то прикидывая в голове, потом кивнул: — Хорошо, давай тогда вот эту, которая упала, я снова поставлю и ты…

— Ну щас, — перебила она, выставляя ладонь вперёд, — я больше топать не буду. И так вспотела уже. Тем более я же жирная, как ты сказал, — ещё полы проломлю вдруг.

Она сказала это шутливо, но с той самой наигранной обидой, за которой пряталась улыбка.

— Смешная ты, Кира, — я хмыкнул и, проходя мимо, легонько щёлкнул её по носу.

— Ага. Смешная и жирная, — она шлёпнула меня по плечу в ответ и отвернулась к полке, пряча усмешку.

Я вздохнул, оглядывая комнату:

— Уф-ф… ладно. Но всё это опять же странно, не находишь? Столько всего нелогичного — как будто нас специально путают. Или это вообще всё инсценировка.

Кира промолчала, но по лицу было видно: она думает о том же.

Время уже близилось к ночи, я был вымотан до предела, но нужна была хоть какая-то зацепка — иначе завтра мы просто утонем в бумагах и бесплодных версиях.

— Блин, — Кира хлопнула себя по бёдрам, словно отряхиваясь от усталости, и вернулась в рабочий режим. — Ладно. Как бы нам совсем не запутаться… Но давай по порядку. Предположим, это инсценировка. Тогда кто? Муж?

Она посмотрела на меня выжидающе, а я — снова на неё. Взгляд опять скользнул ниже, туда, где под тонкой тканью рубашки по-прежнему угадывались очертания груди. Без бюстгальтера это было слишком заметно. И слишком отвлекало. Внутри снова поднялась волна возбуждения — неуместная, ненужная, но уже такая знакомая за этот бесконечный день.

— Муж — это первое, что приходит в голову, — ответил я, с трудом отводя взгляд, но Кира поймала его. Губы её чуть приоткрылись — она явно хотела что-то сказать. Но я уже отвернулся к разбитому столику и заговорил быстрее, чем она успела: — Но давай пока не зацикливаться, — сказал я, стараясь говорить ровно и делая вид, что всё это время разглядывал исключительно стену. — Давай ещё на столик посмотрим. Внимательно. Вдруг что-то упустили.

— Ага, давай, — Кира скрестила руки на груди и усмехнулась. — Иди посмотри на столик. А то только на мои сиськи всё пялишься, а они-то делу вряд ли помогут.

Я замер.

Кровь прилила к щекам с такой скоростью, что уши запылали. «Снова попался…». Она заметила и теперь смотрела на меня с той самой хитрой усмешкой — растянутой, довольной, — которую я знал слишком хорошо, чтобы притворяться, будто ничего не было.

— Кира… — начал я, не зная, куда себя деть.

— Лапин, — перебила она с наигранной строгостью, но уголки губ всё равно подрагивали, — … работай давай.

Я выдохнул и кивнул.

Сама без лифчика ходит, а я виноват, — мелькнуло в голове, но вслух я, разумеется, этого не сказал. Спорить было всё-равно глупо.

Вместо этого я опустился на корточки рядом с разбитым столиком и начал внимательно разглядывать осколки, которые лежали на