Путь домой - Михаил Александрович Михеев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Его напарник тоже не успел блеснуть выучкой. Его руки только начали движение, а клинок Верховцева, уже возвращаясь в ножны, коротко чиркнул ему по шее. Кровь из рассеченной артерии – веером! Александр чертыхнулся – брызги долетели до него, испачкав рукав мундира. Впрочем, не в первый раз. И вообще, можно сказать, он продемонстрировал сейчас незаурядное мастерство. Куропаткин не зря его учил!
– Сахно! – остаешься здесь, держишь ворота. Остальные – вперед!
Широкий, словно шкаф, неразговорчивый выходец из Малороссии лишь кивнул и принялся сноровисто прятать трупы. Все правильно. Одно дело если часовые – разгильдяи, решившие прикорнуть в кустиках, и совсем другое, когда они убиты. Разное время на осознание вопроса и больше шансов выжить и успеть что-то сделать для самого матроса. Остальные забрались обратно в кэбы и, миновав едва слышно пискнувшие хорошо смазанными петлями ворота, устремились ко дворцу.
Букингемский дворец чем-то напоминал до боли знакомый Зимний. Правда, немного больше и куда грубее. Во всяком случае, именно это впечатление он произвел на Верховцева, и удивляться тут нечему. Все же когда изначально за строительство берется женщина[68], изящество сквозит даже в самой, казалось бы, грубой форме. А вот когда дворец строился изначально мужчиной, то никакая женская перестройка дела не исправит[69]. Глыба – она глыба и есть, никуда от этого не деться.
Вообще, наверное, с самого момента ремонта столь простонародные экипажи, как хэнсомовские кэбы[70], не оскверняли внутренней территории дворца. Верховцеву было плевать. Этой ночью все у него шло гладко. Кто-то скажет «не к добру», а он предпочитал молчать и делать, пока идет. А дальше видно будет.
Лихо остановившись аккурат перед входом (и здесь нет охраны!), они начали быстро и деловито разгружать экипажи. Вот когда пригодилась Александру природой данная силушка, помноженная на злость и напряжение этой ночи. Бочонки с порохом он перетаскивал с легкостью неимоверной. В считаные минуты кэб был разгружен, оставалось лишь выбрать, где установить русский гостинец британской монархии. И именно в этот момент что-то пошло не так.
– Это кто здесь шумит?
Верховцев подпрыгнул, словно его пнули под зад, и с удивлением обнаружил высунувшуюся из приоткрытой двери физиономию. Пожилая такая рожа, лет шестьдесят на вид. И смотрел он на русских без страха – скорее, с удивлением и раздражением. Значит, не понимает еще, что происходит.
Как всегда в бою, мысли были кристально-ясные и формулировались мгновенно. Не понял – значит, и тревогу не поднял. Стало быть, есть шанс отвлечь его внимание и пристукнуть раньше, чем поднимется тревога. А раз так…
– Ну я, – максимально внушительно выдал он и направился в сторону носителя бессонницы.
– Что значит я? – едва не взвизгнул тот. При этом створка двери отошла немного в сторону, демонстрируя и тщедушную фигуру и лакейскую ливрею поверх нее. – Что значит я? Вы своим шумом мешаете спать ее величеству!
Щелчок, с которым провернулись мысли, наверное, был слышен издали. Так что же, королева сейчас во дворце? Стало быть, если рванет хорошенько, ее сметет к чертовой матери? И чем это кончится? А если…
Два быстрых шага – и лакей вдруг обнаружил, что сильная рука Верховцева крепко держит его за горло, не давая не то что крикнуть – вздохнуть толком. А миг спустя у самых глаз его возникло холодно блестящее лезвие кортика.
– Тебе какого глаза не жалко? – ласковым шепотом спросил Верховцев. Блики света от фонарей тусклыми кровавыми пятнами колыхались на старательно отполированном клинке, и это, похоже, стянуло на себя все внимание лакея даже больше, чем перехваченное горло. – Жить хочешь?
Хочет, конечно – вон как закивал! Александр усмехнулся самыми уголками губ – ему как-то сказали, что такая гримаса получается у него особенно зловеще.
– Ну, тогда веди к своей королеве. Очень уж мне хочется с ней поговорить. Игнатьев! Если тебя обнаружат или я не вернусь – взрывай тут все к чертовой матери. Платон, за мной!
Путь к королевскому будуару показался Верховцеву одновременно и очень коротким, и длинным, словно удав. Во всяком случае, именно с брюхом именно этой змеи у Верховцева ассоциировалась бесконечная анфилада помещений, через которые они проходили. Платон, широкоплечий, высокий, но в то же время быстрый, как кошка, охотник из-под Архангельска, похоже, таких проблем не испытывал. Шел, глазел, запоминая дорогу, и казался малость ошалевшим от окружающего богатства, но – в меру. Как минимум это не повлияло ни на его способность двигаться по-кошачьи бесшумно, ни на беспрерывное обшаривание глазами окружающего пространства.
А с другой стороны, не так уж долго они и шли. Трех минут не прошло – и вот русские могут лицезреть королеву Великобритании и прочая и прочая и прочая… Немолодая крупная женщина с блеклым и невыразительным лицом сидела в кровати и с недоумением смотрела на явившихся непонятно откуда незваных гостей. Без макияжа она была мало похожа на парадные портреты, но и ошибиться не получалось – она, королева Виктория. В комнате повисло глубокое молчание.
– Кто вы такие? – несмотря на совершенно необычную для дворца ситуацию, королева пришла в себя первой. Крепкие нервы… Небось, дворцовыми интригами закаленные. А может, в том причиной несколько покушений, которые она пережила? Впрочем, Александр хоть и слышал о них краем уха, но плевать хотел с высокой колокольни на проблемы островного семейства. Слова королевы разом вернули его в реальность, и, холодно улыбнувшись, он сказал, почему-то по-французски:
– Мадам, вам придется проследовать с нами.
– Чего-о? – возмущенно открыла рот королева, но крикнуть и позвать стражу не успела.
Платон, свободный от вбитых учительскими розгами дворянского воспитания, просто шагнул вперед и сунул в рот королеве край ее же простыни. В считаные секунды той же простыней закрутил женщину так, что она стала похожа на египетскую мумию, и ловко, одним движением закинул ее на плечо.
– Пойдемте, вашбродь?
– Пошли, – кивнул Александр и в одно движение свернул шею лакею. А куда деваться? Тащить за собой – так может крик поднять. Оставить здесь – наверняка поднимет. Связывать – времени нет. – Только неси аккуратнее, все ж таки королева.
Платон лишь усмехнулся в ответ. За время пиратствования он напрочь растерял уважительное отношение ко всем,
