Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Силд Иссен. В своём покаянном слове Сажен прямым текстом сказал: пиши в Управу, Рдянка, немедленно, и будут тебе сведения. Да я не поняла. Я же не знала, как надо работать с ищейцами – какие у них клятвы и прочее. И Саж не сразу сообразил, что я не понимаю и никаких запросов писать не собираюсь. А вот силд Иссен подсуетился. Скорее всего, когда обнаружил нерабочую защиту. Поэтому он и в курсе, и в деле.
Надеюсь, позже он всё мне объяснит. И я до этого доживу.
Хозяйка. Кого-то ты мне, сволочь, напоминаешь… И Златен. Вот уж кто был нам по-настоящему родным. Дед с ним дружил всю жизнь, как и мама. А получается, смерть бабушки – и на его совести тоже. Надеюсь, ему всё вернётся. Если не от судьбы и ищейцев, то от нас, смотрителей. Не верю, что он не знал – или хотя бы не понял, когда начались поиски. Жёлтый посох – у Златена она служила последней. Значит, он изгнал. И ничего не сказал.
Или сказал? И все сведения ищейцев, включая Гулёну, – от него?
Так, всё, спать. Спать, спать, спать. Не то нагорожу домыслов, навешаю ярлыков – потом стыдно будет. Нет, ОЧЕНЬ стыдно. В этом мы с Ярем похожи.
Спать.
Но закрыть окно я не успела. Сначала всё-таки несколько минут просто дышала, отпуская ненужные мысли, а потом заметила в багряном тумане светлую фигурку – невысокую, хрупкую, сгорбленную. Она неприкаянно бродила вдоль моего дома, в тени деревьев, то появляясь, то исчезая. И смотрительское чутьё тут же сообщило: покойница. Причём моя покойница. Проснувшаяся.
– Ярь, кто у нас не спит? – я вернулась в комнату и переоделась, сменив домашние штаны на тёплые.
Помощник откликнулся не сразу. Я бегом спустилась на первый этаж, обулась, накинула куртку и схватила посох, когда Ярь наконец сообщил:
«Силда Моряна. Упокойница. Твоя, четыре года».
– Остальных проверь, – попросила я, открывая дверь.
Силда Моряна по-прежнему пряталась в тумане. Я быстро сбежала с крыльца, наговором разогнала туман и лишь тогда увидела свою подопечную – испуганную, съёжившуюся, замершую недалеко от крыльца.
– Что случилось? – спросила я мягко. – Почему вы здесь? Что вас разбудило?
Не приведи прах, очередная порча…
А оказалось, хуже.
– У м-меня п-покойник в склепе, – заикаясь, прошептала она. – К-который, знаешь, с-совсем м-мёртвый… К-который… совсем-совсем… м-мёртвый. И ч-чужой.
Глава 18
– Труп? – уточнил Сажен, выглядывая из окна библиотеки.
Я даже не удивилась. Устала удивляться. Восприняла как должное. Почти.
– Н-ну д-да, – силда Моряна сжалась. – Совсем м-мёртвый. Чужак. Н-не родной, – и с ужасом добавила: – В-воняет. Я п-потому и… п-проснулась. Я… я б-боюсь. Я их… б-боюсь. Н-не п-пойду…
Покойник боится мертвеца – это примерно то же самое, что и смотритель кладбища, который боится всё того же мертвеца, с досадой признала я. Забавная – для стороннего взгляда – ошибка природы, с которой ничего не поделать.
«Лечу, – свистнул Ярь. – Идите «мостом» на меня».
– Саж, разбуди по пути Блёднара, – я подняла голову. – Пусть с силдой побудет. Но не дома. Или в беседке, или здесь, на скамейке у крыльца. Потом сделаем новый склеп, раз так.
Ищеец кивнул и исчез. Окно закрылось.
– Да-да! – закивала силда Моряна нервно, и её заикание чудесным образом прошло. – Новый! Обязательно новый, Рдянушка! Я в старый теперь ни ногой, ни мыслью!..
Давненько у нас гадостей-то не случалось… Целых – сколько? – три дня?
– Ярь, дождись нас, а потом просвисти остальные склепы, ладно? – попросила я. – Где один разбуженный упокойник, там и несколько.
«Да», – согласился он.
Из дома друг за другом вышли Сажен и Блёднар. Я черкнула по земле посохом, открывая «мост». Ищеец поспешил ко мне, а Блёднар неуловимо быстро оказался рядом с силдой Моряной – подхватил её под локоток, заговорил ласково. Старушка тут же робко улыбнулась, распрямила сухонькие плечи, позволила усадить себя на скамейку. А мы с Саженом исчезли в сиянии «моста».
«Склеп цел, труп внутри, следов порчи нет, защита участка нетронута», – доложил Ярь, едва мы оказались в обители упокойников.
– Защита участка нетронута, – повторила я, шевельнув пальцами и касаясь метки.
Земляные стены, окружавшие участок из пяти склепов и фонтана, поднялись и зависли пыльными шторами. Я разогнала наговором туман, оглядела стены и признала: да, нетронута. Ни прорех, ни растяжек, ни оттисков, да и метки все на месте.
И сразу вспомнился недавний разговор – о защите, которая пока работает лишь на подвале, а в остальном создаёт видимость себя. И древней тропой мёртвых можно попасть в коридор верхнего кольца, а оттуда – в любой склеп. Как спущусь, проверю тайники силды. Первым делом.
– Задумка хорошая, – оценил защиту Сажен и с иронией добавил: – Но ты уже всё поняла, да?
– Я вообще в последние дни только и делаю, что бесконечно понимаю, – мрачно ответила я. – А если бы ты не нашёл способ объяснить мне простейшее, как бы я всё, так сказать, поняла?
Ищеец указал на парящего у двери склепа Яря:
– Помощник бы просветил. В отличие от тебя, он знает, что мы такое и как с нами работать. Он всё внимательно слушал, но, как я понимаю, молчал?
Я сняла метку со склепа, разрывая защиту, и выразительно посмотрела на Яря. Тот не смутился:
«Я собирал сведения в одну картину. Пока мазни на полотне больше, чем чётких фигур».
– Да ну? – фыркнула я. – И сейчас? Ярь, в чём дело? Опять заветы, запреты и прочая ерунда?
Сажен туманной тенью закрутился по участку, проверяя что-то своё, а я не сводила глаз с помощника.
«Можешь обижаться, Рдяна, – он не отвёл взгляда. – Можешь ругаться. Можешь усыпить меня и создать себе из праха предков другого помощника. Но ты у меня одна. Из Рёдны толковой смотрительницы уже не будет. Багряне едва исполнилось четырнадцать, Радену – десять. Ты у меня одна. Не будет тебя – с кем мне работать? Я хотел, чтобы ты держалась от этой истории подальше. Пусть ищейцы и думают, и ловят, и защищают, и, в конце концов, ищут – это их работа. Не твоя. И не наша. Наша – чтобы святилище наполнялось сонной силой, а покойники спали. В общих чертах. Кричи».
Но крика не было. У меня ни слова
