Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

И да, рассказ о Добряне тоже был подсказкой. Но лишь сегодня утром я начала понимать, что вообще все его слова можно рассматривать как бесконечные подсказки… ко всему.

– Младший смотритель, – не стал скрывать Сажен. – И знаю я немногим больше твоего. У тебя – более широкие знания, потому что приходилось успевать всюду и быстро менять должности. У меня – узкие, но глубокие, потому что у Иссена другой подход к обучению.

– Об отходных столах ты знал, – проворчала я. – А я полночи распиналась… И не говори, что ты подсказывал!

– У всех разные подходы к обучению, Рдянка, – примирительно повторил он. – И, как ни удивительно, разные легенды и сказки. Считай, мы сверили ходики.

Я ничего не ответила – это тоже надо было переварить. Поэтому я забралась в «гнездо», посмотрела сверху на знаки – всё в порядке, – и спустилась обратно. Сажен по-прежнему ждал меня у святилища.

– Что ещё? – устало спросила я, выходя за границу.

– Мысль о своём кладбище и воровстве чужого очень интересная, – почему-то виновато заметил ищеец.

А так виновато он говорил, когда…

– Ты всё знаешь, – я перекинула через плечо сумку и направилась к дому. – Ты всё понял. Но почему-то пока не ловишь. Не можешь?

– Во-первых, не я, а мы, – поправил он, медленно шагая рядом. – Чудесников с такой силой ловим мы. Во избежание, Рдяна: когда ищеец на задании, колокольчик не звонит. Ты пока этого не заметила, и если увидишь ищейские плащи, сильно не волнуйся.

Я выдохнула, успокаивая раздражение:

– Спасибо, что сказал!

– А во-вторых, время неподходящее, – Сажен улыбнулся, и впервые я увидела в нём ту самую зубастую и хищную рыбу. – Погода не та. Не всё нужное принесли ветра. Ещё. Пока.

Я быстро сложила один плюс один: та погода – это, видимо, шторм, а шторм и приносящие ветра… это что, Гулёна?..

– Саж, ты в своём уме?! – рявкнула я. – Ты…

– Ш-ш-ш, – он прижал пальцы к моим губам. – Тише, здесь у каждого склепа есть уши. Ты тоже узнала и поняла. А теперь просто скажи: да или нет. Согласна или нет. Это твоё кладбище, ты – старший смотритель, и нам требуется твоё согласие. Без него здесь ничего не случится. Это обязательно, Рдяна. Да или нет.

Они как-то связаны – Гулёна и эта «хозяйка». Которую хотят ловить в моих водах. В моих! Может, заодно с Гулёной… и на Яря! Раз уж посох мне придётся скрыть… кому быть приманкой?

«Я согласен», – тихо свистнул Ярь.

Я отвернулась и, кипя, поспешила к дому. Ищеец не отставал – и во всех смыслах слова не собирался отставать.

– А если нет? – я быстро шагала по колено в дымке, и меня слегка потряхивало.

– То всё случится, только без нас, – озвучил очевидное Сажен. – Мы сюда никого не заманивали. Мы только заметили. И как оно случится без нас – положительно для вас или не очень, – предсказать сложно, но ты сама всё понимаешь. Вас мало. А после рыба уйдёт на глубину. А нам придётся ждать ещё несколько лет, пока она не всплывёт. И не факт, что снова не здесь. Помнишь, ты сказала, что не хочешь всю жизнь жить с оглядкой и тратить время на защиту?

Я поёжилась. Подумала. Немного успокоилась. Снова подумала. И честно сказала:

– Я боюсь.

– Я тоже, – тихо отозвался ищеец.

– А ты-то чего? – я даже остановилась. – Про уязвимость я поняла. Наговоры знаю. Если что… посох уберу.

И если ничего – тоже. Потому что по его снова виноватым глазам поняла: даже если я скажу «нет» этой сомнительной «морской охоте», они никуда не уйдут. И доведут дело до конца. Ибо задание.

– Я за вас с Красным боюсь, – просто ответил он. – Боюсь, что мы не всё узнали. Не всё поняли. Что-то упустили. И где-то не успеем. И вы пострадаете. Мы-то в тени, в тумане, а вы – на виду. Рдянк, ну давай по-хорошему. Вместе начали – вместе закончим.

– Ладно, – я отвернулась. – Делайте что хотите. Но если с Красным или с Ярем что-то случится…

– Ты нас прикопаешь, помню, – Сажен улыбнулся.

– Ну нет, я вас всех сдам дяде Диву, – мрачно поправила я. – Вот он-то вас с огромным удовольствием прикопает. И с огромным умением.

Ищеец тихо рассмеялся. Ну, хоть кого-то ситуация радует…

До дома мы дошли в молчании.

– Подземелья, как я понимаю, отменяются? – сухо спросила я, зайдя в прихожую и ставя посох в угол.

– У тебя не слишком здоровый вид, – Сажен снял плащ. – Но планы подземных колец посмотреть можно.

– Саж, про летучих мышей и прочие подкосы хозяйки под Гулёну не заливай только, – предупредила я, сбрасывая сапоги. – Ты знаешь, чей именно склеп ищет Гулёна?

– Предполагаю, – он тоже разулся.

Они, поди, даже её настоящее имя давно узнали. Смотритель и ищеец – конечно, довольно частое совмещение, но есть же внешнее описание Гулёны, её многие видели и даже близко. Плюс знаменитый ищейский след – и готово, найдено в архивах за пять минут.

Дом уже погрузился в сонную дремоту. Едва заметно мерцали огоньки в коридоре и на кухне, тихо беседовал с Дариком Блёднар, наверху поскрипывала мамина кровать. Ходики показывали почти десять – часик поработать можно.

– Только тихо, – шепнула я, сбрасывая куртку.

Сажен кивнул. Отходной стол подействовал на него благотворно – выспавшийся, спокойный, ничего не дёргается.

– Я быстро поем?

– Да. Что тебе ещё потребуется? – уточнила я. – Списки старых захороненных и их личные дела? Тогда в библиотеку поднимайся.

Хотя он, конечно, всё это знает. И наверняка знает, где лежит. И даже уже посмотрел, подумал и понял. Зачем ему тогда я? Как старший смотритель. Чтобы тоже знала. А вдруг придётся лезть в определённый склеп. Там без родового посоха не обойтись.

– Рдянка, ты сердишься, – заметил ищеец и оглянулся на полпути к кухне. – На меня?

Я помедлила. Так, чтобы лишние мысли не мешали работе…

– На всё, – проворчала я. – Не обращай внимания. Осень же. Иди ешь. Я хочу пораньше лечь спать.

И вообще, время нервное. Вот и настроение – туда-сюда, как маятник ходиков.

Сажен скрылся на кухне, а я свернула в кабинет и вытащила из ящика комода относительно свежие карты подземных колец. Положила на стопку справочник по опасным «старичкам» и отправилась наверх. Проходя мимо маминой спальни, прислушалась к её сонному дыханию и прокралась в библиотеку. Надеюсь, Саж знает что-нибудь для тишины. А пока он ест, я помоюсь и переоденусь. Не люблю дома в рабочем ходить.