Три раны - Палома Санчес-Гарника

доме. В последние недели в Мадрид приехало много народа из разных сел и городов, люди спасались от наступления мятежников. Некоторые бежали в том, в чем успели выйти из дома, другие, заранее предвидя опасность, ехали на повозках, набитых скарбом, но все искали спасения в городе, который с каждым днем все больше и больше закрывался от окружающего мира. Были и такие, кого эвакуировали из их сел и деревень, заставив бросить все нажитое, чтобы спасти от жестоких карательных мер, без которых мятежники не обходились ни в одном отвоеванном населенном пункте. Новоприбывшие захватывали парки, сады и брошенные дома, куда их отводили члены партий и профсоюзных движений. Те, у кого были друзья, родственники или знакомые, набивались в их тесные квартирки. Были и такие, кто под любым предлогом проникал в чужие дома, запугивая хозяев репрессиями со стороны ополченцев, и им редко отваживались перечить. Донья Брихида твердо решила, что не позволит никаким чужакам заселиться в ее дом.

– Хоакина, у нас еще остался вчерашний суп? – спросила Тереса, на ходу повернувшись к служанке.

– Этот суп для твоего отца, – резко ответила донья Брихида.

– Хоакина, разогрей две тарелки супа и принеси воды и хлеба, что остались с завтрака.

– Еще не хватало…

– Мама, ты можешь помолчать? Хоакина, делай, что я сказала.

Столь нехарактерная для Тересы властность обескуражила мать. Хоакина воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть на кухню и выполнить распоряжения сеньориты Тересы. Поставив все на поднос, она отправилась с ним в гостиную. Войдя туда, она увидела, что женщины уже сидят за столом. Сеньора Николаса обмахивала дочку веером, который им дала Тереса.

– Вот ваш суп. Сильно греть не стала, такая жара.

Мерседес съела только половину тарелки, а сеньора Николаса с большим удовольствием доела все до конца.

Донья Брихида сидела в напряженной позе – на краешке стула, прямая как палка, с серьезным лицом – и слушала, как сеньора Николаса рассказывала о том, как они ухаживали за Марио. По прошествии какого-то времени донья Брихида решила разобраться с двумя незваными гостьями.

– Куда вы планируете направиться от нас? К каким-нибудь родственникам?

Мерседес и мать коротко переглянулись.

– Нет, сеньора, нам не к кому идти. Моей дочери нужно где-то укрыться. То отродье, что уже забрало ее мужа и его брата, теперь охотится и за ней. В селе не спрячешься. Все знают каждое укромное местечко. Дон Онорио подумал, что если мы принесем вам благую весть, то взамен – об этом написано в письме сеньору Сифуэнтесу, которое вы держите в руках, – вы любезно приютите нас на несколько дней, пока опасность для нее не минует, – она махнула рукой на Мерседес. – Уверяю вас, мы не будем обузой. Я умею готовить и гладить, да и моя дочь, несмотря на ее положение, многому обучена.

– Вы не можете остаться здесь…

Тереса оборвала ее.

– Можете занять спальню близнецов…

– Да что ты такое говоришь, дочка! Ты думаешь, что я позволю поселиться у себя дома каким-то… чужим людям?

– Мама, это не чужие люди. Они спасли жизнь Марио. У тебя что, нет сердца?

– Я ни в коем случае этого не позволю. Нет, сеньора, вы не останетесь у меня дома, ни вы, ни ваша дочь не смогут воспользоваться этим… конфликтом, устроенным дармоедами, чтобы оккупировать жилище достойных людей. Нет, сеньора. Ступайте к мерзавцам, которые устроили весь этот бардак. Я не отступлюсь.

Тереса в отчаянии, стыдясь за слова матери, встала и подошла к Мерседес.

– Тебя же зовут Мерседес, верно? – Та кивнула головой. – Ты, должно быть, совсем без сил. Пойдем, приляжешь у меня на кровати, пока мы подготовим спальню моих братьев.

– Нас устроит любой угол… Мы не хотим быть обузой.

Пока они говорили между собой, донья Брихида продолжала брюзжать.

– Мама, сейчас мы дадим этим двум женщинам отдохнуть. Они проделали тяжелый путь. А когда вернется отец, обсудим все.

– Я против, они не останутся здесь ни под каким предлогом… Еще не хватало…

Мерседес поднялась, поддерживаемая Тересой и матерью.

И все трое, оставив в гостиной возмущающуюся донью Брихиду, ушли в комнату к Тересе.

– Не обращайте на маму никакого внимания, она все время ворчит, но это не страшно.

– Очень на это надеюсь, потому что, если твоя мать выгонит нас отсюда, не знаю, что с нами будет.

– Я не позволю матери добиться своего. Вы останетесь здесь столько времени, сколько будет необходимо. Доверьтесь мне.

Сеньора Николаса вяло улыбнулась. Какое-то время все молчали, помогая укладываться Мерседес, затем сеньора Николаса повернулась к Тересе.

– Я совершенно не хочу спать. Пойду на кухню, может, получится чем-то помочь.

– Поговорите с Хоакиной, – ответила Тереса. – Она будет рада любой помощи и особенно компании. С тех пор, как от нас ушла кухарка, она все время ходит словно пришибленная.

Сеньора Николаса открыла дверь и молча направилась на кухню. С Хоакиной она поладила без малейших проблем: готовность помочь, с одной стороны, и нехватка общения, с другой, помогли женщинам быстро найти общий язык.

Тереса прикрыла ставни и занавески, погрузив комнату в приятный полумрак и приглушив солнечный свет, лившийся в окно. Вернулась к кровати. Мерседес лежала с закрытыми глазами. Рука ее покоилась на животе, оберегая фотографию, которая стала для женщины второй кожей. Тереса сделала шаг, и половые доски заскрипели у нее под ногами. Мерседес открыла глаза и посмотрела на Тересу со слабой улыбкой.

– Спасибо за все, – пробормотала она.

– Тебе удобно?

Кивок головы.

– Какой у тебя срок?

– Почти восемь месяцев. Если все будет хорошо, рожу в конце сентября или начале октября. Так сказал дон Онорио.

– А кого ты хочешь, мальчика или девочку?

Мерседес улыбнулась.

– Мне все равно, лишь бы ребенок был здоров. Но Андрес хочет мальчика.

– Андрес – это твой муж?

Она грустно кивнула. Подняла руку и посмотрела на фотографию. Затем протянула ее Тересе.

– Это он? – спросила Тереса, подходя ближе, чтобы взять портрет.

– Да, это мы с ним 19 июля у фонтана «Рыбы».

– Он очень красивый, – Тереса вернула фотографию. – Сильно скучаешь по нему?

– Смертельно, – прошептала Мерседес, сдерживая эмоции.

– Ты не против, если я побуду здесь с тобой? Мне совсем не хочется возвращаться к матери.

– Это же твой дом и твоя комната. Как я могу быть против?

Тереса уселась в ногах Мерседес. Обе женщины сохраняли спокойное молчание.

– А у тебя есть жених?

– Можно сказать, что да, но я встречаюсь с ним тайком от родителей.

– Это должно быть очень сложно.

– Да, хорошего мало, но я люблю его и не позволю им разлучить меня с ним только потому, что