Наши запреты - Лина Мур

— Убить тебя? — смеюсь, заканчивая за него предложение. — Вообще-то, нет. Я тебя впервые вижу. Я, вообще, не отсюда и живу в другом городе. Повторюсь, я в отпуске и никогда не была в Чикаго. Здесь у меня назначена встреча с моими подписчиками в конце месяца, поэтому приехала раньше, чтобы подготовиться. Я блогер и работаю на себя. Снимаю всякие рецепты для своего канала. Приехала сюда, чтобы поработать в тишине и отдохнуть. Но ты всё испортил. Ты наглый, что мне совсем в тебе не нравится. Говори. Что тебе нужно?

— Ладно, — тяжело вздыхает он. — Ты должна развязать меня и отпустить. Я заберу свои вещи, это оружие и техника, которые понадобятся мне, чтобы спасти своих детей. Мои дети сейчас в опасности, понимаешь? Мои дети. Меня пытались убить, я выжил и добрался до своего домика, который купил много лет назад, чтобы передохнуть и подготовиться. Мои дети в опасности.

— Дети? — недоверчиво переспрашиваю его. — Сколько их?

— Четверо. Два мальчика и две девочки. Сегодня у меня хреновый день, куколка. Реально хреновый. Мой сын под действием наркотиков, его накачали ими против воли. Моя дочь пережила клиническую смерть из-за передозировки и находится в больнице. Мой младший сын, ему десять лет, болеет. У него почечная недостаточность, и я искал для него донора. Он умирает, но я надеюсь, что завтра ему сделают операцию, и он будет жить. В данный момент все мои дети в опасности. Их убьют, если я не вернусь и не защищу их. А для этого мне нужно оружие и оборудование, как и подлатать себя.

Он замолкает, и его глаза начинают слезиться.

— Там мои дети. Дети, которые нуждаются во мне. У меня нет жены. Она покончила с собой на глазах у моей дочери. Я вдовец. Мне нужно уйти, — произносит он, и по его щеке скатывается слеза, и я ненавижу себя за то, что испытываю сострадание к этому человеку. Я многое видела, и да, зачастую отцы готовы на всё ради своих детей.

— С кем сейчас твои дети? — уточняю я.

— Дочь и сын в госпитале. Там мои друзья. А остальных забрал другой мой друг к себе. Мой сын в плохом состоянии. Он под действием наркотиков, и нужно позаботиться о нём. Он ещё маленький. Очень маленький. Его пытались отравить, как и мою дочь. Моя дочь — ангел, она никогда не делала ничего плохого. Мои дети нуждаются во мне. Клянусь, без меня они умрут. Я должен вернуться и спасти их. Должен. Я пришёл сюда, потому что это одно из немногих мест, о котором не знают, но и здесь не могу долго находиться. Меня отследят и тогда убьют, а моих детей продадут очень плохим парням, которые сначала изнасилуют их, а затем продадут на органы.

— Сколько твоим детям?

— Они маленькие. Старшему десять, затем две дочери погодки, восемь и семь, и самый младший, самый слабый из них, ему всего четыре. Я нужен им, — отвечает он и смотрит на меня таким взглядом, от которого я забываю, как дышать.

Чёрт.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, подхожу к ножницам и возвращаюсь к нему. — Но если ты тронешь меня, я тебя прибью, понял? Ты и так слаб. Тебе нужно в госпиталь. Ты потерял много крови, засранец. И я это делаю исключительно потому, что у тебя есть дети, которые нуждаются в тебе. Если бы не дети, сдала тебя в полицию. И оставь меня в покое. Я в отпуске. Мне не нужны проблемы. Договорились?

— Si, — кивает он.

Разрезаю скотч на его руках, затем ногах, и на груди. Разматываю его и уношу мусор в ведро.

— Итак, где твои чёртовы вещи? Я помогу тебе забрать их, и ты уйдёшь, — показываю на него пальцем. Он крутит запястьями, а затем снова кривится, схватившись за бок. — Тебе, правда, нужно в больницу, засранец. Ты теряешь кровь, а значит, и свои силы. В таком состоянии ты вряд ли что-то сделаешь и сможешь защитить своих детей. Так где твои вещи?

— В спальне, — хрипит он, медленно поднимаясь на ноги.

Я замираю и с ужасом смотрю на этого человека. Почему я раньше не подумала о том, какой он высокий. Ну, я низкая, да ещё и пухленькая, поэтому он кажется мне очень большим. Просто гигант какой-то. Сглатываю от появившегося вновь страха и быстро проскакиваю мимо него, направляясь в спальню. Попутно включив свет, останавливаюсь в центре комнаты и жду, когда он войдёт сюда.

— Вот здесь, нужно зацепить напольное покрытие, — он указывает на место в полу возле ванной комнаты.

Опускаюсь на пол и ползаю, постукивая по полу. Но ничего не слышу?

— Левее и немного выше, чувствуешь стык?

— Да, — киваю я.

— Нужно ухватиться за него и поднять.

Чёрт. Чем я ухвачусь? Я оглядываю комнату, продолжая держать пальцы на стыке, чтобы не потерять его.

— Принеси нож, будь хотя бы полезным, раз просто стоишь и смотришь, как я зачем-то помогаю тебе, — бубню я.

Мужчина, держась за бок, добирается до тумбочки. Я собираюсь уже наорать на него, но через секунду что-то щёлкает, и он достаёт длинный и изящный нож. Чёрт, выходит, что он не врал? Это его дом? Меня что, выгонят отсюда? Да ни черта. Я заплатила и никуда не уйду, пока срок аренды не истечёт.

Он подходит ко мне и протягивает нож, рукояткой вперёд. Я хватаю его и поддеваю дерево. Оно легко поддаётся. Хватаюсь за несколько половиц и поднимаю их, словно дверь. А под ними оказывается металлическая дверь без каких-либо замков. Мужчина опускается на колени рядом со мной и смахивает пыль, затем находит небольшой чёрный экран и нажимает на него большим пальцем. Через пару секунд экран вспыхивает белым, а затем меняется на зелёный, и дверь щёлкает, поднимаясь вверх. Он хватается за неё пальцами, как и я, и мы вместе её поднимаем. Внизу, и правда, есть погреб.

— Там есть лестница. Спустись туда и подними мне две сумки. Они чёрные.

— Скажи волшебное слово, — требую я, поднимая на него злой взгляд.

Он прищуривается, я тоже.

— Живо?

— Ещё одна попытка. Давай, ты знаешь вежливые слова, которые помогут тебе быстрее получить желаемое.

— Пожалуйста, — сквозь зубы цедит он.

— Видишь? Это было не так уж и сложно. Ты даже в обморок не грохнулся, — смеюсь и свешиваю ноги вниз.

Я нащупываю металлическую лестницу, медленно спускаюсь по ней вниз и спрыгиваю. Благодаря падающему из спальни свету, я вижу первую сумку и хватаю её. Она очень тяжёлая, но я тащу её к лестнице и хватаюсь за металл. Пыхтя и истекая снова потом от стараний, поднимаю сумку, и наглый вор перехватывает её и ставит на пол в спальне.

— Там должна быть ещё одна. Я оставлял две сумки.

— Волшебное слово? — сдуваю со лба мокрую прядь.

— Я тебя сейчас столкну на хрен туда, — рычит он.

— Тогда я здесь закончила.

— Пожалуйста, — быстро рявкает он.

Ухмыльнувшись тому, как мне нравится, когда он бесится оттого, что не может что-то контролировать, я снова спрыгиваю вниз. Оглядываюсь и ничего больше не вижу. Это небольшое углубление, в котором воняет сыростью и чем-то протухшим.

— Здесь ничего больше нет. Ты уверен, что было две сумки, и твоя бывшая не забрала одну? Я…

Резко свет исчезает, и над моей головой захлопывается дверь.

— Сукин сын, открой немедленно! — ору я, быстро забираясь по лестнице наверх. Замок щёлкает, и я слышу его приглушённый смех. — Это не смешно, идиот!

— Куколка, разве мама не говорила тебе о том, что не стоит доверять мужчинам? И особенно если они готовы разрыдаться перед тобой? Никогда не доверяй тюфякам. А я уж точно не такой.

— Козёл, открой! Здесь нет кислорода! Открой! Это не смешно! Я помогла тебе! Ублюдок! — ударяю кулаком по металлу, и рука вспыхивает болью.

— Прости, куколка, но ты умрёшь. Отомстишь мне в аду. И да, забыл сказать, хорошая задница, я бы её трахнул. Надо было соглашаться на моё предложение, ты бы могла продлить себе жизнь. А так… хм, прощай, —