Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Адила? — рычит он. — В каждом есть душа, пока тело не истлело! Мы не можем просто убивать их!

Не отвожу взгляда, хотя внутри всё дрожит от его ярости. Я должна заставить его увидеть то, что вижу своим драконьим чутьем.

— Ну так взгляни сам, шаман! Раскрой глаза и посмотри! — кричу, указывая на мертвенно-белые огни внизу. — Они выморожены насквозь! И тела, и души превратились в лед!

Влад делает шаг и встает рядом со мной, его присутствие дает мне силы стоять на своем. Он кладет руку мне на плечо, и я чувствую ледяную поддержку истинного.

— Адила права, — обрывает наш спор. — Я чую ту же пустоту. Это больше не люди, а инструменты в руках Мороза.

Влад поворачивается к остальным и в его приказе больше нет места для жалости. Только прагматизм выживших в этой войне.

— Если возникнет хоть малейшая опасность… сделайте то, что должны. Мы не можем позволить себе роскошь милосердия к мертвецам.

Наиль качает головой, он явно не согласен, но молчит. Однако Миэль и Драган тут же выступают вперед, поддерживая Влада.

— Мы не станем рисковать живыми ради призраков, — бросает Драган. — Влад прав, Наиль, смирись.

Они буквально додавливают шамана своим авторитетом и логикой войны. Тот тяжело вздыхает и, наконец, коротко кивает, признавая поражение в этом споре.

План приводится в действие мгновенно. Мы не можем позволить себе ни секунды промедления в этом проклятом месте.

Я крепко обнимаю Марьяшу, чувствуя её тепло и страх. Мне будет тяжело лететь с ней, удерживая равновесие в этом сумасшедшем ветре, но я ни за что не отпущу подругу.

Мы взлетаем, и ледяной воздух тут же вонзается в легкие тысячами игл.

Внизу оборотни обращаются и серыми тенями растворяются в глубоких сугробах, направляясь к дому Медведевых.

Полет кажется вечностью, хотя проходит всего десять минут борьбы со стихией.

Мы приземляемся у особняка, и то, что я вижу, заставляет мое сердце на мгновение остановиться от ужаса.

Глава 84

Влад

Ветер хлещет по лицу, превращаясь в тысячи ледяных игл. Мы заходим на вираж.

Под нами особняк Медведевых, превращенный в остров в черном море смерти.

Сверху это выглядит как копошащаяся бездна: сотни, тысячи спящих облепили забор, лезут через стены, топчут снег, который уже давно не белый, а бурый от крови.

В центре двора две огромные белые тени. Медведи бьются в глухом окружении, защищая неподвижное тело третьего зверя, лежащего на окровавленном снегу.

Кто именно ранен, а кто еще стоит — с высоты не разобрать.

— Али, Адила! — мой голос тонет в реве бури. — Сожгите как можно больше! Отсекайте их от медведей!

Али закладывает крутое пике. Поток истинного драконьего пламени разрезает сумерки, превращая передовые ряды мертвецов в пепел.

Адила следует за ним, выжигая огненный коридор. Мы приземляемся у самых ворот. Мои ботинки врезаются в плотный наст.

Внутри закипает привычная мощь. Я ледяной дракон. В Москве я легко сковал толпу этих тварей, просто запечатав их движения.

Вскидываю руки, выпуская волну абсолютного холода.

— Назад! — кричу охотникам.

Прозрачная стена льда сносит ближайших спящих. Но происходит немыслимое.

Мертвецы замирают лишь на секунду. Раздается жуткий потусторонний хруст. По моему льду бегут ярко-синие трещины.

Магия Мороза, пульсирующая в их гнилых жилах, буквально выталкивает мой холод.

Один из спящих ломает ледяную корку голыми руками и делает шаг ко мне. Его глаза горят ядовитой синевой. Моя сила здесь просто холодный ветер. Неужели…

— Влад, все бесполезно! — Марьяша встает рядом со мной. Её лицо бледное, глаза расширены от ужаса. — Здесь повсюду его воля. Чем ближе к гробнице и сердцу, тем Мороз сильнее. Ты не заморозишь то, что и так мертво!

— Что ты задумала? — оборачиваюсь к ней, разрубая ближайшего мертвеца серебряным клинком.

— Я буду танцевать, — ведьма достает из сумки бубен.

— Марья, нет! — Адила делает шаг к ней. — Если они прервут ритм — нам всем конец! И ты… малыш…

Волчья ведьма смотрит на меня. В этом взгляде — всё. Я принимаю решение.

— Охотники! Держите периметр! Адила, стань ее щитом. Марья, танцуй. Мы не дадим им коснуться тебя. Али, прикрывай с воздуха! Мы должны выстоять и отрезать их от медведей. Их силы уже на исходе!

Первый удар бубна бьет по самой реальности. Время словно замедляется.

Марья начинает движение. Она заметно бледнеет, губы становятся синими — магия и лютый холод Мороза вытягивают из нее жизнь.

Спящие лезут нескончаемым потоком, игнорируя огонь и сталь.

Едва успеваю орудовать сотворенными ледяными клинками: один из мертвецов вцепляется мне в плечо, я отшвыриваю его ледяным импульсом. Тут же разворачиваясь, чтобы снести голову другому.

Охотники рубят мертвечину серебряными кинжалами, их дыхание вырывается тяжелыми клубами пара.

Мы захлебываемся в этом натиске, шаг за шагом отступая к ведьме.

Второй удар бубна. Марьяша замирает на полувздохе, её тело бьет крупная дрожь. Она буквально превращается в лед на глазах, кожа становится прозрачной.

— Адила! — кричу я. — Согрей её, она замерзает! Создай кокон!

Моя истинная вскидывает руки, вокруг Марьи вспыхивает золотистое марево.

Но магия огня требует концентрации. Адила замирает, удерживая купол, и в этот момент из метели вылетает массивный спящий. Он заходит ей в спину.

— Адила!

Мой крик тонет в вое метели, даже не долетев до неё.

Я вижу всё. Каждую деталь.

Спящий выныривает из снежной круговерти у неё за спиной. Огромный, облепленный коркой льда мужик в разорванной телогрейке. Его рука уже занесена для удара.

Адила не видит. Она вся в золотом мареве, держит кокон вокруг Марьяши. Слишком уязвимая. Слишком… моя.

Рвусь к ней. Вцепляюсь в держащих меня тварей, ломая им хребты ледяными шипами. Но их трое. Четверо. Снег под ногами превращается в живую трясину, он тянет, засасывает, не даёт сделать шаг.

Время замедляется…

Рука спящего медленно, неумолимо опускается.

Я снова кричу, но с губ срывается хрип. Только бессильная ярость, раздирающая грудь изнутри.

А потом белая молния разрывает серый сумрак.

Огромный зверь врезается в спящего за миг до того, как тот касается Адилы.

Удар — и мертвеца отшвыривает на десяток метров.

Белый волк. Огромный, с глазами, горящими тьмой среди белого меха. Наиль.

Он настигает тварь и вгрызается ей в глотку. Трясет головой, и синий огонь в глазах спящего гаснет, рассыпаясь искрами. Шаман рвет саму нить, которой Мороз дергал эту марионетку.

Сербская стая и Егор окружают ведьму кольцом. И в этот момент из снежной круговерти врывается Мия.

Ее девять хвостов сверкают, словно огненное марево. Древняя кицунэ врезается в толпу спящих, опаляя