Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Скрипнув зубами, он решил сосредоточиться и вспомнить всё, что с ним было за последний год. Ему казалось, что, пройдя шаг за шагом по главным событиям, можно будет понять, кто устроил на него охоту и держит теперь в плену. И зачем?

После завершения войны с княжичем Вадимом прошедшее лето, осень и зиму Синеус помогал князю Рюрику во всех делах. Он не участвовал в походах викингов и ратников на непокорные города и крепости, не убивал никого собственными руками.

Князь постоянно брал Синеуса с собой на встречи с прибывающими князьями и племенными вождями, чтобы обсудить с ними новые условия выплаты дани и отправки лодей и воинов в новогородскую дружину. Синеус понимал, что конунг привлекает его к своим многочисленным делам, исподволь обучает и готовит стать правителем, способным самостоятельно управлять обширным Ладожским княжеством.

Так тянулось до весны, пока Рюрик не отпустил брата из Новогорода домой.

Прибыв по весне с дружиной в Белоозеро, Синеус начал готовиться к переезду в Ладогу, чему более всего была рада Карин. Ей не терпелось поскорее увидеться с отцом, ярлом Фроудом, и домочадцами.

Перебирая в памяти прошедшие события, он никак не мог понять, кого же из местных вождей настолько смертельно обидел, что его решились выкрасть из-под носа у охраны. И как такое было возможно?

«Неужто созрел заговор?» – промелькнула в мозгу шальная мысль.

Князь потряс головой, отгоняя её прочь.

От такого резкого движения память неожиданно вернулась к нему.

Он вспомнил, как с пятью охранниками возвращался с дальней охотничьей заимки. День стоял жаркий. До Белоозера оставалось не более десятка вёрст, и Синеус решил отдохнуть на берегу озера в тени растущих больших деревьев.

Вот только облюбованное им место оказалось занятым.

Две молодухи варили на костре в металлическом котелке похлебку с мясом. Ароматный запах распространялся далеко вокруг, и проголодавшийся князь не смог проехать мимо, слез с коня и подошёл к огню.

– Ну что, красавицы, – беззаботно и шутливо заговорил князь. – Позволите усталым путникам переждать жару в тени деревьев рядом с вами?

Девки переглянулись и дружно захихикали:

– Место не купленное, присаживайся, мо́лодец! Но вас много, варева на всех не хватит!

– Да ничего, – весело ответил князь. – Мы со своей едой к вам подсядем, не переживайте!

Он старался разглядеть их лица, но повязанные на голову лёгкие платки закрывали лоб и шею, не позволяя понять, сколько же им лет. И всё же ему показалось, что они не одногодки.

По его знаку всадники спешились, расстелили подле костра чистую холстину и выложили на неё из перемётной сумы завёрнутые в белые тряпицы большие куски жареного и копчёного мяса, рыбы, пару ковриг хлеба, несколько кувшинов с тонкими горлышками, заткнутыми деревянными пробками, десяток глиняных плошек и чаш.

Та из девок, что была постарше, внимательно рассмотрела сбрую и сёдла лошадей, одежду и оружие воинов, оценивающе взглянула на Синеуса и серьёзным тоном произнесла:

– Сдаётся мне, не простой ты путник! Назови своё имя!

Князь попытался отшутиться, но её требовательный тяжёлый взгляд по-прежнему ощупывал его лицо.

Слегка помявшись, он негромко, но чётко выговорил:

– Меня зовут Синеус. Я князь белоозерский. Теперь уже и ладожский!

– Слыхали мы много хорошего о тебе, княже, – улыбнулась она. – Вот только имечко у тебя совсем непонятное, больше на прозвище похожее. Кто тебе его дал?

– Назвал меня так правитель Биармии, Гардарики и Новогорода князь Гостомысл. Оказались мы с ним ближними родичами, а имя моё прежнее ему не шибко нравилось.

– И какое оно было раньше? – не унималась молодуха.

– Отец с матерью Рославом звали, – задумчиво ответил он. – А тебя как кличут?

Молодуха не успела ответить, зайдясь хриплым кашлем и прикрыв рот рукой.

– Запершило? – сочувственно спросил Синеус. – Это от жары. Нам всем не мешало бы горло промочить.

Он поставил перед ней глиняную чашу и взялся за один из кувшинов, собираясь выдернуть пробку:

– Здесь пиво, глотни маленько, полегчает!

– Что ты, что ты, княже! – просипела она и замахала руками. – Кто ж в жару тёплое пиво пьёт?

– И то верно, – кивнул он в ответ.

– У нас холодный квас имеется. Эй, Драга́на, принеси пару кувшинов! Тех, что в воде озёрной стоят.

Синеусу показалась, что девка подмигнула своей более молодой подруге, а в голосе её исчезла хрипота, но значения этому он не придал.

– У одного моего родича дочку тоже Драга́ной кличут, – наморщил лоб князь. – Вот только не довелось мне с ней встретиться.

– Ещё успеешь, – пожала плечами девка. – А имена у людей иногда могут одинаковыми быть.

Едва охрана успела расположиться возле покрывала, как прибежала вторая молодуха с кувшинами и шустро разлила по чашам квас.

– Уф-ф-ф! – облегчённо выдохнул князь, тремя длинными глотками вливая в себя прохладную живительную влагу.

– Налей всем ещё по одной, Драга́на! – скомандовала старшая девка.

– А почто сами не пьёте? – Синеус недоумевающе посмотрел на подружек.

– Мы сначала должны гостей напоить, – улыбнулась Драга́на. – А сами уж потом утолим жажду.

– Скажите, красавицы, что вы тут вдвоём делаете и где ваши мужчины? – отхлёбывая квас из чаши, спросил князь.

– Нет их у нас, – за обеих ответила та, что постарше. – Мой милёнок в любви и верности клялся, а стоило дитю народиться, и не вспоминал более обо мне. Бросил, попросту говоря! А у Драга́ны жениха какой-то знатный воин мечом зарубил. Ловко так острым лезвием по горлу чиркнул, и голове не на чем держаться стало. Больно ему было, мне кажется! Вот с тех пор мы вместе. Подругами сделались, потому как цель у нас одна появилась. Отомстить хотим за жизни свои загубленные.

– А кому мстить и зачем, о том ведаете? – усмехнулся бабьей глупости Синеус. – И достанет ли для этого силы и ума?

– Кабы не знали, то и не сидели бы тут, – фыркнула Драга́на.

– Для мести сила и ум без надобности, – нахмурила брови старшая из девок. – Хитрости нашей хватит!

– Ты так и не назвала мне своё имя. – Князь помотал головой из стороны в сторону, чувствуя, как слабость начала охватывать руки и ноги, в голове поплыл туман, а глаза стали слипаться.

– Оно у меня совсем простое, – прозвучал в ушах негромкий хрипловатый голос. – Да ты его уже когда-то давно спрашивал. Ростислава я, а в детстве все Рославой звали.

Синеус попытался вскочить на ноги, но вместо этого стал заваливаться на спину. Сквозь сон князь ещё успел услыхать звонкий торжествующий смех Рославы:

– Драга́на, глянь, наш враг готов! Ступай за лошадью. Погрузим его на телегу.

Сколько Синеус проспал, князь не представлял. Повязка