Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

— Не сильно ли разогнался?

Самоуверенность брата раздражает: хочется возражать на всё, что бы он ни сказал. Однако в этот раз он попал в самое яблочко. Не то, чтобы я хотел захватывать все остальные княжества, но мы только-только получили Стародум, и вовсе не хочется, чтобы над нами поставили очередного удельного князя-коня.

Пожалуй, если пораздумать, то я не хочу никакие земли.

Ни новгородские, ни суздальские.

У нас здесь в Стародуме безопасно: стены высокие, врата крепкие… были. Нужно лишь провизии побольше на случай осады, и тайные выходы из крепости разведать. И никто никогда не сможет нас захватить.

Плевать на все остальные княжества — мне достаточно и этого клочка земли.

Ещё сто лет назад все князья подчинялись единому, Великому Князю Киевскому. Но у потомства Рюрика множились раздоры, князья отказывались платить дань, знать хотела иметь своего собственного князя, который бы представлял их интересы. Киевская Русь распалась, начался удельный период. А эпоха безумия этому только поспособствовала.

Теперь Новгородский князь сам себе хозяин. Никому не платит, никому не подчиняется. Да и удельные князья обрели намного больше свобод.

Мы можем засесть здесь, в Стародуме, и жить без оглядки на окружающий мир.

У нас есть целая гора духовных доспехов и клинков, если верить Волибору. У нас есть парень, который кулаком легко пробивает каменную стену. Все кости на нашей стороне, надо лишь правильно их разыграть. Мы будем жить в гармонии, никем не потревоженные.

— Нет, — говорю. — Мы не будем никого захватывать. От безумца мы уже избавились, так что сейчас другие князья станут друг друга бить, а мы будем сидеть на своей стене и попивать холодную водицу, глядя на их сражения.

— Ты что, смеёшься? Хочешь сидеть здесь?

— Именно.

— И князем Новгородским тоже не хочешь быть?

— Неа.

Внезапно брат прищуривается. Он выглядит так, будто знает какой-то секрет.

— Воевода сказал, что ты умеешь перенимать силу у других людей, даже мою.

— Да, — говорю. — Только вчера её открыл.

— Это хорошо. Ты ещё изменишь своё мнение. Когда ты станешь настолько сильным, как я, ты не усидишь на месте. Ещё увидишь.

Может он и прав. Может я изменю своё мнение. Но сейчас нам нужно позаботиться о людях, оказавшихся в трудной ситуации.

Безумец мёртв, скоро на Новгородскую землю придёт людоед. А ещё князья начнут воевать друг с другом, стараясь отхватить клочок побольше. Ярым острогом кто-то завладеет вместо Фомы Сивовича. Кто-нибудь обязательно придёт в Вещее, чтобы потребовать и дальше платить оброк.

Но мы больше не обязаны это делать. Новый удельный князь Стародума не будет никому подчиняться. Вместо того, чтобы устраивать резню в чужих землях, лучше заняться своей.

Неждан отходит от нас, рассматривает Стародум, задрав голову.

— Неплохая у нас крепость, конечно. Тимофей, где твои покои? Мы теперь будем жить вместе как два самых близких друга.

— Мы не будем жить вместе, — говорю.

— Почему?

— Потому что мне нужно моё собственное пространство, где я могу побыть один.

— Ладно, тогда я займу покои рядом с твоими.

— А вот это можно.

Неждан бежит к замку, чтобы поскорее подняться на самый верх и посмотреть на свою комнату. Мы же все остаёмся снаружи, глядя ему вслед. Этот парень свалился как снег на голову. Он легко мог бы переломать кости каждому из присутствующих людей, но выглядит так, будто на самом деле очень ценит наши братские узы. И будет подчиняться моим приказам только потому, что я — старший.

Неужели у меня теперь и правда есть брат?

Поверить не могу. Ещё одна новость в и без того переполненную чашу с новостями.

— Странный тип, — произносит Никодим.

— Это да.

— Что ты будешь с ним делать?

— Даже не знаю. Если он и правда мой брат, то я… рад, что он есть. У нас будет время, чтобы познакомиться получше. Главное, чтобы проблем никаких не принёс. Волибор, ты уверен, что он — сын Горислава?

— Уверен, — заявляет здоровяк. — Никаких сомнений.

— Тогда хорошо, что он на нашей стороне, — отвечает Никодим.

Появление Неждана и правда добавляет боевой мощи нашему селу. Если он, конечно, останется, а не уйдёт дальше странствовать по всей Руси, потому что с обыкновенными крестьянами ему скучно.

— Жители Вещего! — кричу во весь голос. — Я — новый князь Стародума! Слушайте мой первый приказ!

Во время сражения жители села спрятались в замке, но сейчас они постепенно выходят наружу, рассматривают обугленные тела, оставленные Светозарой на поле битвы.

— Мёртвых — похоронить, да поглубже, чтобы могилы свои не отрыли. Зерно и все запасы провизии перевезти в крепость! С этого дня склад будет находиться тут!

Оказывается, мне очень нравится командовать!

— Далековато зерно перевозить, — жалуется Никодим. — Придётся через лесок топать.

— Но это ещё не всё! Я хочу, чтобы вы вернулись в свои дома и подготовили вещи к переезду в Стародум! Если я прикажу, вы все должны быстро перебраться за стены!

— Тимофей, — вмешивается парень.

— Что?

— Ты с ума сошёл? Люди не могут просто бросить свои дома.

— Не забывай, что мы живём в эпоху безумия, во времена бесконечной междоусобицы. Наше село может сжечь вражеская армия в любой миг. Уже через пару недель может прийти людоед со своими воинами, чтобы отомстить за убитого брата. К тому же я не заставляю их переезжать, а всего лишь собрать вещи, чтобы они могли очень быстро переместиться в крепость, если будет вторжение.

— Да, но бросить дома…

— Лучше так, чем умереть от налёта одного из соседних удельных. Хочешь сказать, этого не случится?

Никодим в молчании смотрит на меня.

— Сам знаешь, может и случится. Да, неудобно, но люди должны уметь быстро бросить свои дела и спрятаться здесь, за крепостными стенами.

Как я и ожидал, людям приказ не понравился.

Никто не захотел бросать дома, в которых они жили многими поколениями. История Вещего насчитывает больше двухсот лет, и всё это время люди жили на своей земле, спали на ней же. Теперь же им придётся готовиться к возможному вторжению, а для этого перевозить пожитки в замок. Они-то понимают, что приказ хороший, но всё равно бухтят и жалуются.

Ничего.

Моя задача — их безопасность. Я намерен позаботиться о ней, как бы неудобно это ни было.

Уже к вечеру первые