В плену у нарцисса - Елизавета Анатольевна Павлова

Было так странно снова оказаться в ее квартире. Здесь практически ничего не изменилось. Только стол был передвинут с середины комнаты к стене, и темно-синие шторы сняты с окна, на котором сиротливо висела одна кое-где слетевшая с петель занавеска.

Горденко так боялся этого момента, и вот он настал – допрос на месте происшествия. Следователь, адвокат Востриков и эксперт, которого Горденко видел впервые, – все уставились на него и ждали, что он расскажет.

– Расскажите подробно, что происходило в этой квартире 7 мая прошлого года, – сказал следователь.

– Мы с Альбиной поднялись в квартиру около 22-х часов вечера.

– В каком вы были эмоциональном состоянии? Вы ссорились?

– В момент, когда пришли, мы не ссорились. Мы были немного навеселе, так как пили коктейли в баре, в соседнем доме.

– Что было потом?

– У нас был романтичный настрой. Мы помирились после долгой ссоры. Начали целоваться. Я попытался расстегнуть молнию на ее платье, но она грубо оттолкнула меня и начала выговаривать мне за все свои прошлые обиды.

– Чем вы ее обидели?

– Альбина нашла переписки с другими девушками в моем телефоне. Она была до паранойи ревнивой. Мы почти всегда ссорились из-за ее ревности. И после того, как она уличила меня в этих переписках, стала сама не своя.

– Какого характера были эти переписки?

– Романтического.

– В тот вечер она вспоминала об этих переписках?

– Да, мы из-за них и поссорились. Альбина обзывала меня. Пыталась унизить.

– Каким образом она вас унижала?

– Мне неприятно это вспоминать.

– Мы с вами не на дружеской беседе, это допрос. Вы должны отвечать на мои вопросы.

Горденко посмотрел на адвоката. Тот слегка кивнул, как бы говоря ему, что сопротивляться не стоит.

– Она говорила, что я никчемный. Что все, чего я добился в жизни, это заслуга ее отца, что я гнилой, предатель. Обзывала меня уродом. Говорила, что я самодовольный нарцисс.

– Как вы на это реагировали?

– Спокойно. Она часто меня оскорбляла. Особенно в последние несколько месяцев, – Горденко запнулся, затем продолжил, – наших отношений.

– В последние месяцы ее жизни, вы хотели сказать.

– Ну, пусть будет так.

– Как вам удавалось сохранять спокойствие? Обычно люди злятся, когда их оскорбляют.

– Я привык к ее оскорблениям. И я знал, что скоро она успокоится и начнет просить прощения. Так было всегда. А если не успокаивалась, то я просто уходил.

– Но ведь так не всегда было?

– Что именно?

– Вам не всегда удавалось сохранять спокойствие.

– Да, было пару раз, когда я срывался. Я же рассказывал уже это под протокол.

– И тогда вы ее могли и ударить.

– Я никогда не бил Альбину, точнее, не нападал. Я мог ударить, отбиваясь от ее нападений. В ярости она набрасывалась на меня, как дикая кошка. Вряд ли вы стали бы стоять на месте, когда вам пытаются выцарапать глаза.

– Давайте без лирики и отступлений. Что было дальше?

– Дальше я стал обуваться. Она поняла, что я ухожу, и начала просить остаться. Увидев, что я не собираюсь оставаться, она начала кричать, хватать меня за руки, оттягивать от двери.

– Что именно она кричала?

– Она говорила что-то вроде: «Останься, не будь трусом, выслушай все, что я о тебе думаю!» Потом просто кричала: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – и рыдала.

– Как вы на это отреагировали?

– Я схватил ее под руки и, прямо не разуваясь, потащил в ванную. Я хотел облить ее холодной водой, чтобы она пришла в себя.

– Можете показать, как вы это делали?

– Могу.

– Тогда продемонстрируйте, как все происходило, на этом манекене.

Следователь вручил ему куклу. Пытаясь скрыть дрожь в руках, Горденко подхватил ее под руки и потащил в ванную.

– Примерно так. Вот здесь у дверей ванны она, кажется, ударилась коленями о дверной косяк. На манекене не получится показать. Альбина упиралась, цеплялась за все углы. Я думаю, именно тогда она и оцарапала колени и ладони…

– Вы видели, что она получила травмы ладоней и коленей, когда вы ее тащили?

– Нет.

– В таком случае, когда и как она их оцарапала, нам расскажут эксперты. А вы продолжайте рассказывать по существу ваших конкретно действий.

– Я дотащил ее до ванной, посадил в душевую кабину и стал поливать холодной водой, – с этими словами Горденко усадил манекен в душевую кабину.

– Что было дальше?

– Потом от холодной воды, наверное, она немного успокоилась. Тогда я отпустил ее. Альбина выбежала из ванной, бросилась ничком на кровать и начала рыдать. Увидев это, я решил, что она опять ломает комедию и, если я не уйду, снова будет провоцировать меня оскорблениями. Я не хотел всего этого видеть и слышать. Мне надоел этот цирк. На тот момент я был уже в обуви, взял пиджак и выбежал из квартиры, захлопнув дверь. Уже находясь в лифте, я вызвал такси.

– Что было потом?

– Когда я спустился, подождал буквально минуту, появилось мое такси. Я сел и уехал домой. У дома, как вы видели, есть два выхода. Я вышел из парадной со стороны Киевской улицы, а окна Альбины выходят на противоположную сторону. Отсюда виден второй выход из дома. Она, наверное, думала, что я выйду и пойду пешком к Лиговскому проспекту. Может, она хотела что-то крикнуть мне вслед или просто посмотреть, как я ухожу. Чтобы лучше видеть дверь парадной, она, наверное, наклонилась через подоконник и потеряла равновесие. Так как я вышел с другой стороны, я не видел ее падения. Камеры зафиксировали мой выход в 5:41:36, а ее падение в 5:41:53.

– Когда вы узнали о гибели Альбины Вышницкой?

– Только утром. Мне позвонила ее подруга Яна.

– Получается, ваша девушка была пьяна, то есть находилась в уязвимом состоянии, у нее была истерика, но вместо того, чтобы ее успокоить, вы просто взяли и ушли?

– Я не считаю, что виноват в этом. Я не мог даже предположить, что дома ей угрожает какая-то опасность.

* * *

Горденко был собой доволен. С этим тяжелым испытанием, как ему казалось, он справился на ура. Несмотря на свой успех, он чувствовал себя выжатым как лимон. Подходя к дому, Горденко по привычке посмотрел по сторонам. Рядом с парадной стояла тонированная тойота с двумя уже знакомыми ему амбалами внутри. Они увидели, что он смотрит на их машину, и включили дальний свет, ослепив его.

Горденко выругался и нервно сплюнул. Он всерьез задумался о переезде в другой район и смене номера телефона, но детали решил обдумать утром. Усталость валила его с ног.

Глава 5. На дне

Утром Горденко встретился