Наши запреты - Лина Мур

Мы уже достаточно услышали. Мы видели Джеймса, Деклана, Рубена, Иду и других людей, которые просто спускались по своим причинам. Зачастую это было для того, чтобы посмеяться, попытаться нас разрушить, надавить на нас психологически. Деклан же… мне его так жаль. Безумно жаль. Он один из этой компании вызывает у меня сочувствие. Он не делает ничего плохого и просто молчит, когда приходит, чтобы снять с нас штаны и посадить на ведро, чтобы мы помочились или ещё хуже. Деклан не смотрит на нас, не издевается. Он просто, как робот, выполняет свою работу. А внутри он мёртв. Ему больно. Физически больно. И я могу предположить, что бледность его кожи — это свидетельство именно боли на ней же. Вероятно, на его теле раны. И я уверена, что если бы что-то было в его силах, он бы это сделал и помог нам.

Меня будит голос, полный отвращения. Я просыпаюсь, медленно открывая глаза. Перед камерой Раэлии стоит Ида, и она очень зла. Безумно зла. Это и послужило причиной вспышки её ярости.

— Ты должна была сдохнуть, — выплёвывает она. — Ты даже не смогла дойти до конца. Ты жалкая, такая же как твой отец. И знаешь, я только от него. Ему насрать на то, что ты здесь. Ему плевать: убьют тебя или нет. Точнее, он дал своё безразличное согласие на то, чтобы тебя убили, избавились от вас двоих. Он не придёт за вами. Он вас бросит, как бросил нас с Энзо.

Моё тело напрягается, когда я слышу её слова. Мне сразу же хочется броситься на защиту Доминика. Он не может это чувствовать. То, о чём она говорит, это фальшь. Это всё враньё. Доминик любит свою дочь и сделает всё для того, чтобы вытащить её отсюда.

— Из-за тебя Мигель пострадал. Тебе не стыдно оттого, что он сейчас отвечает за твои поступки? — Ида тычет пальцем в Раэлию, сидящую на полу в углу камеры. И я замечаю, как рука Раэлии вздрагивает при упоминании Мигеля. Эта сука знает, на что давить.

— Говорили, что он пришёл в себя. Якобы ему становится лучше, но нет. Сегодня пришли новости о том, что его лёгкие опять отказали, и Мигеля ввели в кому. Он овощ. Из-за тебя! Только из-за тебя! Если бы ты отвалила от него, оставила его, как должна была, то он бы не пострадал! Ты это сделала с ним, а не я! Ты! Ты…

По щеке Раэлии скатывается слеза, и я отчётливо вижу, как она ломается на части из-за боли от услышанного. Боже мой, она любит Мигеля. Она без ума от него. Если Раэлия услышит ещё больше обвинений в свой адрес, ещё больше доказательств, что Мигель точно умрёт, то она потеряет любое желание выбраться отсюда. Она будет искать смерть.

— Вообще-то, это сделала ты, — рявкаю я и выпрямляюсь.

Ида переводит на меня взгляд.

— Тебя никто не спрашивал. Ты просто шлюха…

— Как и ты, — усмехаюсь я. — Да-да, как и ты, но к твоему великому сожалению, я умнее тебя. Посмотри, до чего ты докатилась. Ты стала убийцей и винишь во всём Раэлию, но по факту-то, это ты создала всю эту ситуацию, потому что хотела отомстить.

— Заткнись!

— И я тебя понимаю, — продолжаю с улыбкой на лице. — Я знаю, что такое желать отомстить мужчине, который тебя не хотел. Добиться от него любви и желания к тебе и забрать у других эту любовь. Тех, кого он по-настоящему любит, пусть и неявно. Ты поступила глупо, Ида, и боюсь огорчить, но тебя убьют.

— Заткнись! — кричит она, подскакивает к моей клетке и ударяет по ней ладонью.

— Ты никому не нужна. Даже Энзо выбрал не тебя.

— Это ложь! Он забрал его у меня! Я растила его! Я…

— Это обидно, — киваю я, перебив её. — Столько лет ты пыталась спасти его. Ты нашла того, кто помог тебе, и чем отплатила за это? Местью? За что? За то, что Доминик не знал о вас?

— Он знал. Не говори того, о чём не знаешь сама, — шипит Ида.

— Ну, на самом деле я многое знаю. Я же трахалась с ним, ты забыла? Ой, это был секрет? Простите. Я не хотела никого обидеть, но это факт. Я трахалась с Домиником и знаю о многих его душевных ранах. Точнее, я знаю практически обо всех. И то, что ты сделала, не причинило боли Доминику, это лишь толкнуло его на осознание, что Раэлия и Роко для него самые важные люди в этом мире. Доминик спас свою дочь. Он моментально понял, что она хочет сделать с собой из-за тебя. И ты, правда, думаешь, что останешься жива? Боже, Ида, очнись. Просто раскрой глаза и подумай, что ты уже труп. Ты, действительно, считаешь, что Джеймс отпустит тебя живой или Доминик? Нет. Но вот ты ошибаешься, если сразу же пишешь сценарий поступков людей в своей голове. Люди умеют удивлять, заверяю тебя. И да, Энзо выбрал его. Я была там, когда он выбрал его. Хочешь знать, почему?

— Он не мог выбрать его. Энзо любит меня, — с болью в голосе шепчет Ида.

— Именно, — киваю я. — Именно поэтому. Он любит тебя и хочет, чтобы ты была счастлива со своей семьёй, а он будет с отцом. Энзо очень умный и смышлёный парень. Он видит многое, не считай его глупым идиотом, Ида. И он осознал, что ты уже взрослая, у тебя должны быть мужчины, и ты достойна любви. Это ужасно, что ты просто уничтожаешь своими руками его веру в тебя. Да, тебе больно и обидно, оттого что мама тебя обманула. Она же обманула тебя, Ида. Доминик не был твоим отцом, а Кармен была шлюхой, работающей в борделе. Очнись, она была шлюхой, и ты лишь плод насилия, как и я, как и Раэлия. Я не знаю своих родителей, но думаю, что это был залёт или же насилие. Но вот Раэлия… ты уверена, что вы сильно отличаетесь, но нет.

— Я лучше её, — рычит Ида. — Ты врёшь. И я тебя…

— Да-да, отомстишь мне. Но мне насрать. Вы с Раэлией похожи. Знаешь почему? Потому что обе верили своим матерям, которые вас предали. Вы обе так хотели быть любимы своими отцами, что начали воевать со всем миром, только бы эти отцы вас заметили. И это привело тебя к отчаянию. Ты ведь, по сути, потеряла всё, Ида. Всё. И из-за чего? Из-за мести? А она того стоила? Стоила ли она тех синяков, которые ты прячешь под одеждой? Стоила ли она всей этой боли, которая живёт внутри тебя? Стоила ли? Нет. Но все мы совершаем ошибки. Каждый из нас сейчас находится здесь, потому что мы ошиблись. И нас привела сюда месть. Тебя, меня, Раэлию, Рубена и всех остальных. Это месть. Но ради чего? Ради власти? Какой? Зачем нужна эта власть, если ты сама же и страдаешь, продолжая терять тех, кого любишь? Это глупо. Мы идём по пути страданий, но это ни к чему хорошему нас не приведёт. Мы просто потеряем себя, если не остановимся и не поступим так, как говорит нам сердце. Вот и всё, Ида, вот и вся твоя правда, которую ты так отчаянно скрываешь, оправдывая себя и свои поступки. Ты думаешь, что ничего не изменить и нужно нападать. Нет. Нужно выжидать. Это намного лучше и выгоднее.

— Рубен тебя убьёт, и я буду улыбаться, когда он это сделает. Он убьёт её, а потом тебя. И я буду там. Я выиграю, а вы проиграете.

— И что? Ты, действительно, думаешь, что я боюсь? — смеюсь я. — Правда? Ида, я ни черта не боюсь.

— Не боишься? Это мы ещё посмотрим! — Ида достаёт ключ и быстро отпирает мою дверь. Она