На берегу Амена - Клайв Баркер

Клайв Баркер

На берегу Амена

On Amen's Shore 1992

— Моя языческая душа находит в этом месте великое утешение, — объявил Бейшо Фай Руталуке, пока они спускались к гавани по крутым, извилистым улочкам Джума. — Может, оно и не совсем безбожное — уверен, где-нибудь поблизости какой-нибудь простофиля обязательно стоит на коленях, — но я не вижу ни одного церковного шпиля и не слышу призывов к молитве. Так что, возможно, боги здесь вне закона.

— Что за глупость, — заметил Руталука, которого все без исключения звали Рути (почти как «beauty»).

— Это не глупее, чем желать, чтобы боги присматривали за нами каждую секунду нашей жизни, — возразил Бейшо, снимая очки с шишковатого носа и щурясь на расстилавшееся под холмом чернильно-фиолетовое озеро. — У нас тут с тобой бывают такие разговоры, которые я бы ни за что не доверил чужим ушам, а уж тем более какому-нибудь склонному к сплетням божку.

— Это какие еще разговоры? — полюбопытствовал Рути. Из двух скитальцев он был куда более приземистым: настоящий мул против породистого скакуна Файя, попугай против его аиста. Он даже приноровился пятиться на шаг впереди своего спутника — так он мог видеть лицо Бейшо, не вывихивая шею. — О чем это мы таком говорили?

— Сам мне скажи, — ответил Бейшо.

— Ну… о еде, конечно, — сказал Рути. Следы любви к леденцам и свинине отчетливо читались на его бедрах и заду. — И о состоянии наших башмаков, — продолжил он. — И о похоти.

— А-а…

Рути улыбнулся, и на его круглом лице заиграли ямочки. Вот, значит, какая тема была особенно чувствительной для Бейшо, увенчанного лаврами поэта.

— Ты просто не хочешь, чтобы кто-то прознал, что твое «хозяйство» наклонено влево? Так, что ли?

Бейшо свирепо посмотрел сверху вниз на своего спутника.

— Руталука… — начал он.

— Сколько раз я просил не звать меня так?

— Тогда и ты никогда больше не упоминай угол наклона моего… достоинства, — парировал Бейшо. — Я поделился этим с тобой в исключительно интимный момент.

Момент и впрямь был интимнее некуда. Их заперли вдвоем в уборной маркграфини Каталийской, решившей ради уплаты карточных долгов пригласить эту парочку в свой замок, дабы те украли — за определенный процент — коллекцию эротических ваз ее мужа. К несчастью, супруг вернулся с собачьих бегов раньше времени, и маркграфиня, чья легендарная склонность к фарсу проявилась тут во всей красе, запихала Бейшо и Рути в туалет, после чего принялась отвлекать мужа от подозрений (аромат одеколона Бейшо висел в воздухе, словно смех на поминках), подставляя ему свое тело во всех мыслимых позициях. Пока из-за двери доносились звуки плотских утех, у Бейшо в панталонах возникло вполне предсказуемое затруднение, и в ответ на ошеломленный взгляд Рути он шепотом признался, что тот всегда клонится влево.

Авантюра закончилась куда лучше, чем можно было ожидать после столь потной интерлюдии. Когда изнуренный любовными утехами супруг забылся сном, благородная дама тайком вывела воров вместе с добычей из замка. Впоследствии приятели весьма выгодно сбыли все пять ваз (на одной из которых были изображены непотребства, до которых даже маркграфиня в своем отчаянии не опустилась). Но любая прибыль тает, если ее не пустить в оборот или не припрятать; а у этой парочки не хватало терпения на первое и было слишком много аппетитов для второго. Деньги разлетелись за считаные дни на харчи, хмельное и хохотушек, оставив их, считай, без единого гроша.

— Мне позарез нужно найти какого-нибудь автора, — объявил Бейшо. — Кому требуется перевод его трудов.

— Сомневаюсь, что ты найдешь тут кого-то из пишущей братии, — ответил Рути. — Это же рыбацкий городишко.

— Рыбаки тоже рассказывают истории, — заметил Бейшо.

— Да, — согласился Рути, — но часто ли они их записывают?

Ответить Бейшо не успел: донесшиеся слева, из заваленного мусором переулка всхлипывания привлекли внимание обоих приятелей.

— Женщина плачет! — воскликнул Бейшо.

— И что с того?

— А то, что это первое проявление высших чувств, встреченное нами в этом проклятом городишке. Мы обязаны отыскать источник этих слез.

Рути пожал плечами.

— Как знаешь, — сказал он. — Иди. А я подожду здесь.

Бейшо тут же целеустремленно зашагал по переулку, оставив своего спутника бездельничать на углу и глазеть на почтенных жителей Джума, снующих вверх и вниз по склону. «Паршивое место для поисков прекрасного», — размышлял Рути. Может, всё дело в усилиях, что тратились на штурм этого косогора, отчего лица горожан казались такими пустыми? Или — что куда вероятнее — в том, что любое блюдо, подаваемое в Джуме, имело чешую, плавники и выпученные глаза.

Он бросил взгляд в переулок и увидел, что Бейшо отыскал одну из самых миловидных женщин городка: она всхлипывала, сидя на пороге.

— Что стряслось? — спросил он её.

Женщина подняла на него глаза, большие и серебристые, на миг оторвавшись от своего горя.

— Мы знакомы? — спросила она его.

— Я Бейшо Фай. Поэт, острослов и соблазнитель диких псов.

— Что ж, толку от вас мало, — ответила женщина. — Стихи мне не нужны…

— А что вам нужно?

— …разве что погребальная песнь, — продолжила женщина, и слезы хлынули с новой силой. — Да, пожалуй, надгробный плач по моему любимому брату.

— Он мертв?

Она покачала головой.

— Умирает?

Она кивнула и указала рукой в сторону озера.

— Тонет? — спросил Бейшо.

— Съеден! — ответила женщина. — Он в брюхе какой-то рыбины.

— И все же вы знаете, что он жив?

— Мы близнецы, — объяснила она. — И наши разумы… переплетены. Если бы он умер, я бы почувствовала.

— Ужасно, — проговорил Бейшо. — Просто ужасно.

— Что ужасно? — поинтересовался Рути.

Ему наскучило наблюдать за бесконечной рыбьей процессией жителей Джума, и он решил выяснить, из-за чего весь этот плач.

— У этой леди…

— Меня зовут Локо, — вставила она.

— Брата Локо съела рыба.

— Досадно, — отозвался Рути. — Он что, был лилипутом, или это была очень большая рыба?

— Там обитают самые разные твари, — ответила Локо, уставившись на обсидиановые воды озера. — И далеко не все они — рыбы.

— Вот как? — оживился Рути.

Уже много лет он составлял бестиарий — каталог всех видов фауны в Колониях. Быть может, в холодных озерных водах скрывалось неведомое существо, которое только и ждало своего первооткрывателя и имени, под которым его узнает мир.

— Нам нужно найти этого людоеда, — заявил он. — И спасти брата благородной леди.

— Разумеется, нужно, — поспешно согласился Бейшо. — Вот только, к сожалению, у нас нет лодки.

— Значит, наймем.

— У нас нет денег.

— У меня есть деньги, — тут же вставила Локо.