На берегу Амена - Клайв Баркер

получается, что мы — случайность, Фай. Незаконные дети судьбы. Мы появились без всякого замысла. Без всякого предназначения.

— Значит, предназначение нам придется создавать самим, — спокойно ответил Бейшо.

Моряк, судя по негромкому хмыканью, это заявление одобрил.

— А когда мы умрем? — тихо продолжил Рути. — Что тогда? Когда мы уже не сможем сами придавать смысл собственной жизни? Мы просто исчезнем… как исчезают сны?

— Это было бы не худшим исходом, — промолвил Флимхен, — если всё устроено именно так.

— Не худшим? — отозвался Рути едва слышным, полным меланхолии шепотом. — Хотел бы я знать…

Надолго воцарилось молчание, пока лодка скользила по темным водам. Тишину нарушил Флимхен.

— Там, — сказал он и указал на воду.

Из глубин лениво поднималось нечто огромное; переворачиваясь на ходу, тварь являла взору свою пятнистую плоть.

— Что это? — едва дыша, спросил Бейшо.

— Сдаётся мне, — последовал ответ, — ваш людоед.

Словно почувствовав, что о нем говорят, существо медленно подняло из воды свою неуклюжую голову. Это было убогое создание, в том не возникало сомнений — лишенное и грации, и симметрии; его голова была безглазой и покрытой плотной коркой наростов, а бока — в глубоких ранах.

— Рта не видно, — заметил Рути.

— Может, его и нет.

— Как же тогда оно жрет людей?

— Может, и не жрет, — ответил Бейшо, всё ещё разглядывая существо. — Может, это вообще не та тварь.

— Оно нас слышит, — бросил Флимхен, и едва он это произнес, как чудовище ринулось прямо на лодку.

— Ножи! Давай ножи! — заорал Бейшо.

Флимхен уже отчаянно шарил по дну лодки в поисках какого-нибудь оружия, но прежде чем его пальцы наткнулись на лезвие, тварь нанесла удар. Посудина резко накренилась, и Рути потерял опору на склизких от гнили досках. Отчаянно размахивая руками, он вылетел за борт прямо в воду. Несмотря на весь свой жир, он пошел ко дну в мгновение ока, и на секунду Бейшо показалось, что он видит своего спутника в последний раз. Крик скорби и ярости вырвался из его груди, но этот звук заглушил страшный грохот у носа лодки: в реве бешено бурлящей воды Рути выскочил из озера прямо на морде чудовища. Он рванулся к руке Бейшо, уцепился за нее, и его, ловящего ртом воздух, втащили обратно в лодку.

— Оно возвращается! — закричал рыбак.

На сей раз в руках у него был короткий гарпун, и когда тварь понеслась к швыряемой волнами лодке, он метнул оружие, угодив точно в центр уродливой головы.

Существо издало жуткий звук, какой скорее приличествует женской глотке, — предсмертный вопль, оборвавшийся так внезапно, что Бейшо подумал, будто тварь получила смертельную рану и испустила дух в тот же миг. Но нет: едва вопль затих, как тварь забилась с такой бешеной силой, что лодка едва не перевернулась.

Флимхен успел привязать верёвку от гарпуна к ржавому кольцу в планшире и поспешил назад на корму.

— Что мы будем делать? — выкрикнул Бейшо с безумным блеском в глазах.

— Оттащим эту поганую тушу к берегу, вот что.

— Мы всё еще не знаем, та ли это тварь, — напомнил Рути.

— За сорок лет рыбалки я ничего подобного не видывал, — отрезал моряк. — Если там плавает еще один людоед, пускай ту паскуду ловит кто-нибудь другой.

Он прибавил газу и развернул посудину носом к Джуму.

— Держитесь! — предупредил он. — Я выскочу прямо на гальку и заодно вытащу тварь на сушу!

Даже если раненое существо и понимало, какая участь ему уготована, оно не делало попыток сопротивляться, хотя его внушительные размеры это и позволяли.

— Похоже, оно умирает, — сказал Бейшо, наблюдая, как облепленное клочьями кровавой пены чудовище медленно переворачивается брюхом вверх.

— Возможно, — ответил Рути.

— Ты сомневаешься?

— У этой твари нет ни глаз, ни рта, — задумчиво произнес Рути. — Тебе не кажется это странным?

Бейшо внимательно посмотрел на друга.

— К чему ты клонишь, Руталука?

— Здесь скрыто больше тайн, чем мы способны постичь, — ответил Рути. — Помнишь, что смотритель маяка рассказывал нам о водах Квиддити? О том, как они нарастают на тех, кто в них плавает?

Взгляд Бейшо снова вернулся к твари.

— Возможно, мы имеем дело с чем-то вроде корки, покрывающей живую плоть, — сказал Рути.

— Плоти Хумана? Наших предков? — пробормотал Бейшо.

— Быть может.

Слабая улыбка скользнула по лицу Бейшо.

— Знаешь, Рути… сейчас мне даже хочется, чтобы боги и впрямь восседали в своих облачных чертогах. Чтобы они увидели, как мы познаём самих себя.

***

Вопли твари разнеслись в чистом озерном воздухе, и в гавань хлынула небольшая толпа, желавшая поглазеть на подобное зрелище. Увидев, что лодка держит курс к берегу, людской поток устремился с набережной на гальку; сборище разрасталось по мере того, как разносилась весть о случившемся. Локо была нетерпеливее остальных. Она стояла по колено в воде, вытянув руки, словно одной лишь силой воли пыталась притянуть брата в свои объятия.

— Приготовьтесь! — скомандовал Флимхен. — Как только ткнемся в берег, тяните канат.

Спустя секунды лодка заскрежетала по гальке; по инерции она вылетела на пологий пляж до тех пор, пока её нос полностью не очутился на суше. Рути выскочил первым, ринувшись в прибой, чтобы подтащить тварь. Бейшо последовал за ним, но прежде успел прокричать Локо:

— Мы поймали её! Видите? Мы её поймали!

Флимхен крикнул толпе, призывая на помощь, и четверо зевак вызвались им подсобить, навалившись всем скопом, чтобы вытащить тварь из её родной стихии на гальку. Когда она показалась из волн, раздалось несколько брезгливых вскриков, а затем — возгласы изумления: никогда еще озеро не изрыгало ничего, что походило бы на это чудище.

Оказавшись на суше, существо выглядело еще безобразнее, чем наполовину скрытое водой: топорно скроенное, убогое создание. Подобного не видывал даже Рути, внесший в свои каталоги фауну, которую доводилось видеть лишь горстке людей.

— Что теперь? — прошипел ему Бейшо, когда существо оттащили так далеко от воды, что у него не осталось ни единого шанса уползти обратно.

— Возьмёмся за ножи, — ответил Рути. — Если её брат внутри, придется его вырезать.

Перспектива эта явно пришлась Бейшо не по душе, но под пристальным взором Локо — и еще доброй полусотни зевак — сейчас было не время проявлять брезгливость. Дотянувшись до лодки, он схватил внушительный нож и с улыбкой, которой попытался придать максимально непринужденный вид, вонзил лезвие в бок твари. Существо дёрнулось, но не для того, чтобы избежать лезвия. Напротив, оно словно подставило свое тело под нож, будто жаждало, чтобы его выпотрошили.

Шкура этой твари оказалась жесткой (она не кровоточила, под ней не было видно ни костей, ни жил), и если бы Рути тоже не схватил