На берегу Амена - Клайв Баркер

нож и не пришёл на помощь, ночь вполне могла бы наступить раньше, чем Бейшо продвинулся бы хоть немного вперед в своём занятии. Но вдвоем они буквально распороли тушу от одного конца до другого: с каждым надрезом отваливались куски покрытой коркой плоти. И вдруг, пока они работали, из нутра этой штуки донесся полный страдания всхлип, на который мгновение спустя криком отозвалась Локо.

— Это он! — воскликнула она. — Это мой брат!

Теперь Бейшо и Рути заработали с удвоенным рвением, отбросив ножи из страха повредить живую плоть внутри. Они запустили руки в открытую рану и, точно повитухи на каких-то чудовищных родах, силились извлечь пленника из его темницы. Из разреза начала сочиться кровь, хотя оба они понимали: это не кровь твари. Кровоточил пожираемый, а не пожиратель.

Не в силах больше оставаться в стороне, Локо бросилась помогать им, да и Флимхен, до сих пор наблюдавший за происходящим с недоумением, наклонился, чтобы трудиться бок о бок с ними. Под натиском восьми рук бок существа широко распахнулся, и их взору наконец предстала жертва.

Внутри оказалось не одно тело, а два. Оба обнаженные и слившиеся в объятиях. Одним был брат Локо — его плоть была бледной и истощенной, а взгляд — безумным. Вторым телом была женщина. Её пронзил гарпун, и она всё еще обильно истекала кровью. Острие вошло в макушку её черепа и вышло под подбородком.

Локо испустила оглушительный крик и бросилась прочь от туши прямо в прибой.

— Боги! Боги! — исступленно завопила она. — Поглядите, что он натворил!

Ее отчаянный крик словно вывел брата из оцепенения. Он позволил мертвой женщине — с которой, вне всяких сомнений, только что состоял в плотской связи — выскользнуть из его объятий и пополз наружу, на свежий воздух, ничуть не заботясь о своей наготе.

— Она ничего для меня не значила! — крикнул он сестре. — Я увидел ее в воде… и поплыл спасать!

Бейшо покачал головой.

— Я решительно ничего не понимаю, — пожаловался он.

— А я понимаю, — отозвался Рути, переводя взгляд с Бейшо обратно на тело женщины. — Это и есть наш сновидец. Её вынесло в озеро прямиком из Квиддити.

— И он поплыл ее спасать?

— Или возлечь с ней.

— А тварь поглотила их обоих.

— Да нет никакой твари, — сказал Рути. — Всё именно так, как рассказывал нам смотритель маяка. Эти воды принимают человеческую плоть и превращают её в причудливую фантасмагорию… — Он принялся разрывать внутренности существа. — У этой штуки нет ни сердца. Ни легких. Ни потрохов. Это просто завеса, сотканная вокруг ткани сновидения. — Он посмотрел на мертвую женщину. — А это — её тонкое тело. Настоящее же лежит мёртвое в какой-нибудь постели далеко-далеко отсюда.

— Какая жалость, — тихо обронил Бейшо.

— По крайней мере, парня мы спасли, — ответил Рути.

Произнося эти слова, он обернулся и как раз успел увидеть, как Локо нагнулась, подняла из воды камень и выпрямилась с ним в руках. Увидев в ее глазах жажду убийства, Рути с криком бросился к ней, но она даже не взглянула в его сторону. Подняв камень высоко над головой, она обрушила его на череп брата, ударив раз, другой, третий; каждый удар образовывал ещё более страшную рану. Кровь хлынула у него из головы, и он навзничь упал в прибой. К тому времени, когда Рути добежал до него, юноша был уже мертв; один его глаз выскочил из глазницы, а другой застыл, широко раскрывшись, словно в изумлении от того, что спасение и смерть пришли почти одновременно.

***

Локо не оказала никакого сопротивления при аресте. Она молча ждала на берегу, не проронив ни слезинки, пока не явились городские стражники, и позволила увести себя, так и не сказав ни слова. К тому времени как Бейшо и Рути изложили свою часть истории, дождались, пока унесут тела любовников, и, наконец, распрощались с Флимхенем, ночь уже давно вступила в свои права. Тела их ломило от усталости, а желудки сводило от голода.

— У нас нет денег, — сказал Рути, когда они плелись вверх по крутой улице.

— Нет, но мы еще можем разбогатеть, — возразил Бейшо.

— Как?

— Разве эта история не станет легендой?

— Возможно.

— И разве люди не станут спрашивать: чем занимался этот погибший парень до того, как его поглотило море сновидений? И услышав, что по профессии он был поэтом, неужели они не возжаждут заполучить копию его сонетов?

— А-а… — протянул Рути.

— Я стану его единственным переводчиком, мой друг. И мы сколотим неплохое состояние на его трудах.

— Но где его стихи?

— Мы их найдем, — уверенно ответил Бейшо и повел Рути обратно к дому, на пороге которого они впервые увидели плачущую Локо.

Дверь была заперта, но еще не существовало замка или засова, с которыми не справились бы проворные пальцы Рути. Два искателя приключений проникли внутрь скромного дома меньше чем за полминуты и тут же разошлись в разные стороны, чтобы отыскать творения покойного поэта. Это были невеселые поиски — перерывать пожитки отмеченных роком брата и сестры, но через несколько минут они увенчались успехом. В ящике комода в одной из верхних комнат Рути обнаружил книгу в переплете из чешуйчатой кожи цвета охры и с победным кличем принёс её Бейшо.

— Этот переплет сделан из кожи существа, отсутствующего в моем бестиарии, — сказал Рути, передавая книгу товарищу. — Должно быть, оно водится где-то там, в озере. Я хочу нанять другую лодку, когда ты сколотишь состояние…

— Можешь отправляться на эту рыбалку в одиночку, — отрезал Бейшо. — А я куплю себе беседку на вершине холма и буду наблюдать за тобой, с комфортом развалившись на подушках.

Он принялся листать книгу, пока Рути размышлял над этой зоологической загадкой.

— С виду как змеиная кожа, — заметил Рути.

— Весьма символично, — сухо обронил Бейшо, — учитывая тему произведений, которые под ней скрываются.

— Он пишет о змеях?

— Он пишет об одной змее, — ответил Бейшо. — О той, что у него между ног. — Он продолжал перелистывать и бегло просматривать страницы, и на лице его застыло выражение глубочайшего отвращения. — Ничего более похабного в своей жизни не читал. Это не поэзия. Это инструкция по осквернению родной сестры, отверстие за отверстием. — Он швырнул книгу Рути. — Никто не станет публиковать подобную грязь.

Рути пролистал рукопись. «Шедевры» покойника едва ли тянули даже на убогие вирши, а пергамент, на котором они были нацарапаны, кое-где покрывали крайне подозрительные пятна. Рути, однако, припрятал книгу в карман, чтобы изучить её на досуге.

— Ради переплета… — пояснил он, поймав на себе тяжелый взгляд Бейшо.

Покончив с делами в доме, они