Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

может устроить. Но я твердо решил не только обзаводиться связями, но и обрубить все сомнительные. Или перевести их на такой уровень, где ни у кого не появится ложных впечатлений о моих взаимоотношениях с главной сутенершей города.

— Доброго дня, Роман Сергеевич, — с каменным лицом пожелала мне Екатерина Савельевна.

— До свидания, — кивнул я ей.

Когда Совина ушла, я вернулся к работе над картиной, параллельно думая над своими дальнейшими действиями. Решить обзавестись связями — это хорошо. Но как это сделать? План на самом деле был прост и опять же подсказан, пусть он сам об этом и не знает, господином Кауровым. Мне нужен человек, который будет «продвигать» меня здесь. Мое имя. Для начала — через портреты. И на эту роль вместо Совиной я видел госпожу Аверьянову. Согласится ли она? Не поговорю, не узнаю. Но это уже похоже на первый шаг плана. Дальше можно все-таки воспользоваться той бумагой, что сейчас лежит у моей мамы, и посетить местного главу магистрата. Лучше всего прийти с каким-нибудь предложением, а не для простого разговора. Это второй шаг. И неплохо было бы собрать сведения о Шаповалове. Полицмейстер — не последний человек в Царицыне, раз даже глава дворянского собрания не смог на него надавить. В друзья к нему я набиваться не буду, но узнать, что у Терентия Павловича за душой и какие есть болевые точки было бы полезным.

Проведенная ночь в полиции словно стряхнула с меня некую сонную одурь, в которой я пребывал до этого. Когда я только попал в это время, главной моей задачей было — не раскрыть себя. С этим я справился, цель была достигнута. Но дальше никакой новой я себе не поставил. Просто жил и хотел жить безбедно. В какой-то степени плыл по течению. Сейчас я получил хороший урок — так поступать нельзя. Видимо эта же причина стал тем фактором, почему в прошлой жизни я не достиг значимых результатов, хотя полным дураком никогда не был. Пора меняться. Не только Роману Винокурову, но и Юрию — тому парню тридцати лет, каким я был. И в качестве первой цели можно поставить себе — стать значимым человеком в уезде. Настолько, чтобы со мной стали считаться.

Завершил я работу ближе к вечеру. Все-таки из-за обилия персонажей пришлось много слоев краски наносить и ждать, когда каждый слой высохнет. Я помнил, что люди должны были быть облачены в европейское платье. Но тут было проще. Оно от русского, особенно у аристократов, мало отличается.

Обед я пропустил, а есть уже хотелось сильно. Чуть подумав, к близняшкам я ехать отказался. Завтра с ними встречусь. Необоснованная ревность Насти мне не понравилась. И ладно бы это, но получается, что пока я сидел в участке, она даже не подумала бы мне помогать, если бы не ее сестра. Иного вывода из намеков Анны и реакции моей невесты я сделать не могу.

— Митрофан, — позвал я конюха, — закладывай тарантас, едем в ресторан.

— Праздновать будете, барин? — понятливо улыбнувшись в бороду, уточнил мужик.

— Нет, просто поесть.

Деньги у меня были, так почему бы себя не побаловать? В животе только утренняя каша была, и он уже урчать начал.

Кроме самого приема пищи была у меня еще и скрытая надежда, что увижу там кого-нибудь из уже знакомых дворян. В свете моих планов на обзаведение связей, было бы неплохо начать просто поддерживать случайные знакомства. Увы, в ресторане люди были, но никого из них я не знал. Царицын город хоть и небольшой, но все же и поселком его не назовешь. А я раньше даже не пытался знакомиться с как можно большим количеством людей.

Уже под конец ужина одно знакомое лицо я все же заметил. Это был мужчина в военной форме. Его я видел у Скородубовых на собственной помолвке — друг Петра Егоровича. Тут уж я стесняться не стал и подошел поздороваться.

— Рад приветствовать вас, Яков Димитрович, — улыбнулся я офицеру, служащему в порту чиновником строительной части. А все из-за ранения, полученного в прошедшую Крымскую войну.

Мужчина был лыс, с пышными усами и протезом вместо левой ноги.

— Роман Сергеевич, — вспомнил меня он. — Взаимно рад. Вы проездом?

— По делам. Я присяду?

— Располагайтесь, — махнул он рукой на свой стол.

Я жестом показал официанту подать мне стул, после чего с удовольствием сел. Сам Яков Димитрович Картавский был не один, а с сыном. С молодым парнем чуть старше меня я тоже поздоровался. Он уже служил на корабле мичманом. А ведь недавно именовался гардемарином — такое звание получали воспитанники и выпускники морского кадетского корпуса. Мы обменялись новостями, я упомянул о скором завершении строительства лесопилки и уже начавшемся, пусть и в тестовом режиме, производстве игрушек. Яков Димитрович рассказал пару баек о матросах, что по его словам способны найти себе приключение даже на дне морском. После чего я плавно подошел к теме картин, поделившись, что по глупости взялся за заказ, принесший мне лишь неприятности.

— Подробностей рассказать не могу, так как давал слово о сохранности тайны, — сказал я. — Но теперь чувствую, что я трачу свой талант зряшно. И видимо Бог меня за то наказал. Вот мне и пришла мысль, почему бы не направить свои силы на благие дела?

— У вас есть что-то на примете? — тут же спросил офицер.

— Вы ведь участвовали в последней военной кампании. Да, она закончилась для нас неудачно, но флот проявил себя в высшей степени достойно. Вот я и подумал, почему бы не запечатлеть подвиг из той войны на холсте? И сделать свой посильный вклад в дело поднятия боевого духа и в память для потомков?

— Очень правильное решение, — закивал Яков Димитрович. — Но вы ведь не просто так упомянули мое участие?

— Да. Вы согласитесь стать моим проводником в те события? Мне нужен очевидец, который опишет все настолько подробно, что я смог бы «увидеть» те мгновения собственными глазами. Понимаете, о чем я?

Глаза офицера загорелись.

— Я с удовольствием помогу вам и согласен стать вашими «глазами».

— Прекрасно! Скажите, я могу надеяться, что вы завтра свободны? Хотя бы вечером? Мне не хотелось бы откладывать.

— Приму вас с удовольствием у себя дома. Думаю, Пантелею тоже будет интересно послушать и «увидеть», как все тогда было, — посмотрел он на сына.

Тот тут же энергично кивнул.

Договорившись о времени и получив его адрес, я попрощался с Картавскими. Моя задумка была проста — завести собственные связи в военной среде. А что может их расположить ко