Арам и Лиза - Диана Рымарь

не враг. — Его голос снова становится ласковым. — Ты же понимаешь, что мальчику необходимо расти с отцом, видеть его каждый день. Арам должен принимать активнейшее участие в его жизни…

И тут меня прорывает. Не подумав, брякаю:

— Вы еще скажите, что мне за него замуж надо выйти, чтобы с сыном каждый день общался…

— А вот это исключено. Это сразу нет. — Голос Миграна Аветовича мгновенно становится твердым, как сталь. — Видишь ли, у Арама есть невеста, очень хорошая девушка, мы всей душой желаем им счастья. В их отношения встревать не нужно. Так что надеюсь, ты не строишь планов касательно моего сына, потому что им не суждено сбыться.

Вот даже как…

После слова «невеста» в моей груди болезненно ухает, будто кто-то ударил кулаком под ребра.

Сама не пойму, с чего.

Ведь я читала где-то в соцсетях, что он посватал кого-то там. Но то могли быть слухи, сплетни поклонниц. А когда вот так прямо говорят — причем выставляют меня чуть ли не охотницей за Арамом… Это больно.

Даром мне этот подонок не нужен!

— Я на Арама не претендую, — отвечаю сквозь зубы.

— Вот и хорошо. — Теперь в его голосе слышится удовлетворение. — Также хочу уточнить, что, когда переедешь сюда на попечение нашей семьи, мы, конечно же, обеспечим тебя жильем. Но тебе следует забыть о том, чтобы водить в дом чужих мужчин. Чтобы ребенок не видел никакого блядства. Это ведь может ранить его нежную душу…

От последнего высказывания меня аж колотит.

Это он сейчас так завуалированно назвал меня блядью?! Хотя почему завуалированно? Слово «блядство» прозвучало весьма четко и ясно.

Мысленно подвожу итог всему, что он мне тут наговорил: «Ты, блядь, срочно переезжай в Краснодар, мы тебя поселим куда захотим, будешь сидеть на подачках и не мяукать, а Арам будет тебе указывать, как ребенка растить».

Замечательное предложение, ничего не скажешь.

Ах, да, забыла…

Еще мне будет наложен запрет на личную жизнь, потому что негоже матери его внука ходить по всяким там мужикам. Надо дома сидеть, за ребенком смотреть и слушать советы по воспитанию от всей этой сумасшедшей семейки.

Зато Арам в это время женится на достойной девушке и будет иметь под боком сына с бесплатным приложением в виде меня.

Обалденный расклад… Для Арама.

Совсем охренели?

— Так мы договорились, Лиза? — спрашивает Мигран Аветович.

Отчего-то мне кажется, он даже не сомневается в положительном ответе.

— Пусть волки с вами договариваются! — наконец не выдерживаю. — Идите вы туда же, куда я послала Арама!

— Лиза, к чему такое хамство?

— Встретимся в суде!

На этом я торжественно кладу трубку.

И сразу же, не давая себе времени передумать, звоню маме. Едва она берет трубку, я выпаливаю дрожащим от слез голосом:

— Мам, на нас идет войной семья Григорян! Они хотят забрать Лешку!

Глава 12. Круги по воде

Лиза

Там же на кухне я подробно и в красках выкладываю матери все, что мне успел наговорить отец Арама.

— Да как он смеет! — возмущается она в трубку. — Да как у него язык повернулся! Совсем тебя не знает, а уже блядью назвал… Взрослый человек, состоятельный, а ведет себя как…

— Скотина последняя! — ругаюсь я.

— Именно так! Скотина и есть. Ни за что мы им Лешку не отдадим! Ни под каким видом, за это даже не переживай.

А я не то что переживаю, я вся как на иголках. До сих пор колотит после разговора с Арамом, а его отец еще добавил нервов.

— Мам, ты не понимаешь размеров катастрофы, — жалобно отвечаю. — Там семья очень состоятельная, я, конечно, перечня их доходов не знаю, но… Там рекой деньги льются, у этого Миграна Аветовича очень успешная торговая фирма, с китайцами сотрудничают, весь край товарами снабжают. Они Насте такую свадьбу сделали, что о ней потом еще год трубили. Это при том, что они даже не хотели ее в невестки, она сама рассказывала.

— Это все до одного места, — отрезает мама. — Против законов не попрешь. Мы тоже, знаешь ли, не последние люди на этой земле, и в закромах финансы имеются, лучшего адвоката наймем, уж как-то сдюжим. А нет, так я Василия Ивановича подключу… Очень уважаемый судья, да и человек отзывчивый.

При упоминании Василия Ивановича я невольно кривлю лицо.

Потому что искренне считаю, что моя мама могла найти себе кого-то получше. Она ведь не старая совсем, ей сорок семь, и для своего возраста она чертовски хорошо выглядит, все еще стройная, подтянутая. В порядке себя держит, волосы пышные, светлые, как у меня. На лице почти нет морщин!

После того как папы не стало, она очень долго ходила в трауре, но потихоньку пришла в себя, активно работает, ходит на танцы, на курорты с подругами ездит.

И тут вдруг Василий Иванович…

Одутловатый, круглый мужик под шестьдесят — здрасьте, я люблю вашу маму…

Он ей не пара! Да он вообще никому не пара, наверное поэтому и живет один.

Я, конечно, понимаю, что ей самой выбирать, самой жить эту жизнь. Но он мне категорически не нравится и является последним человеком, к которому я хотела бы обращаться за помощью.

Впрочем, держу все эти мысли при себе, потому что не в моей ситуации кривить носом, когда предлагают помощь.

— Мы живем в России, — продолжает деловым тоном мама. — В нашем государстве детей оставляют с матерью, если она не конченая алкоголичка без работы и жилья. А ты у меня без вредных привычек, жилплощадь имеется, работа. Пусть хоть наизнанку вывернутся, а не удастся им лишить тебя родительских прав. Ничего не бойся, дочь. Они тебе ничего не сделают из своего Краснодара.

После ее слов хоть немного приободряюсь.

— Но все равно мерзко, что Арам даже отцу про меня гадости наговорил. Ведь наговорил, раз и тот записал меня в прости господи… Чувствую себя так, будто меня помоями облили с ног до головы. Ох не зря я еще семь лет назад почувствовала, что с этой семейкой никаких дел иметь нельзя…

Слышу мамин шумный вздох.

Ее голос снова звенит возмущением:

— Кстати, объясни мне, почему вообще Арам считает тебя девушкой легкого поведения? Какие у него доказательства твоего так называемого блядства? Как матери, мне крайне неприятно такое слышать, ведь ты же даже не встречаешься ни с кем…

О, хотела бы я знать, почему Арам считает меня такой.

— Думаю, это все из-за того, что не залила девственной кровищей его кровать… — тихонько всхлипываю.

Вспоминаю ту ночь