Жажда бессмертия. Том 13 - Морфиус

Камни вокруг начинают трещать. Те, что еще лежали, теряют свой вес, поднимаясь вопреки гравитации и напоминая мои первые прорывы в стихии. Звук. В его чистом проявлении вибрации. Древний колокол берет новую частоту, превращая воздух в густой кисель, в котором мастер не смог бы дышать. Я же подхожу ближе. Касаюсь синеватого чугуна. Ощущаю внутри мощь стихии познавшего. На миг ловлю озарение, понимая, что это чьи-то кости и ядра вплавили в чугун, растворили в нем, каким-то образом сохранив связь со стихией и подобие «нежизни». Интересно. Но не время.

Шаг! — Оказываюсь через несколько длинных шагов у другой огороженной площадки. Такой же барьер, чтобы не превратить весь этот мир в одно сплошное буйство стихий. Только на другой стороне меня встречает уже чистый огонь, самая популярная сила в нижних мирах. Примерно пятый уровень познавшего, заключенный в огромный алый кристалл. С возможностью менять мощность в широких пределах.

Выхожу. Окидываю взглядом силы еще площадки, в каждой из которых заключен артефакт этапа позднего познавшего. Настоящее сокровище для клана. Мелкого… Великий же клан, чей глава был в полушаге от бессмертия, был обязан иметь артефакты и этапа проводника. Причем много и разных сил. Но правильный вопрос уже половина ответа. Такие артефакты не стали бы ставить в зону «обучения» для небольшой группки не самых сильных и ценных учеников. Более того. Такие артефакты, наверняка, делали личными, заключая внутрь тел великих воинов. А те всем скопом уже погибли.

Шаг! - Взмываю в воздух. Зависаю рядом с парящей пагодой. Здание, что не имеет фундамента, логично, выглядит странно. Внутри же просто много пустых залов, комнат, кладовых. Но верхнем этаже новая зона с артефактом. На этот раз воздуха.

Шаг! - Теперь рассматриваю небесный пруд. Огромный объем воды, скованный прямо в небе и отбрасывающий вниз искрящиеся волны света, проходящего через десяток метров жидкости. Внутри растут водоросли, плавают тысячи рачков, лениво перебирают плавниками карпы и хищники. Некоторые достигают этапа ядра, правда, думаю, их вывели селекционно. Ибо тварь этапа ядра, имеющая всего пол метра в длину, явно не могла выжить в природе сама, являясь одновременно очень ценным кормом и не имея возможности постоять за себя. На одну атаку ее хватит. Но не более.

Вот только озеро, как и парящие пагоды, как и стеклянные лестницы, сотканные прямо из уплотненного воздуха, поддерживались, как ни странно, не концептом воздуха. А звуком. Таким тихим, что он был незаметен даже для меня. А его источник?

Небесный шаг! - И я оказываюсь рядом с солнцем. Ощущаю на себе его палящий зной, свет этапа познавшего. И ныряю внутрь, сквозь плазму и кипящую ци. Пролетаю те насквозь, оказываясь в темноте и замирая перед мощью, способной остановить даже меня.

Духовный артефакт (воплощение стихии) — Сгусток энергии, что несет в себе концепт звука на этапе проводника стихии.

Тело начинает пробирать звоном. Уже болезненным, разрушающим клетки и нарушающим ток ци. А я завороженно смотрю на артефакт звука четвертого этапа, чья сила может меня, теоретически, уничтожить. Я ожидал многого. Древний музыкальный инструмент, например. Но увидел лишь светящееся кольцо. Тороид. Завихрения света чистой стихии, что не имело собственного свечения. Но воздух, касаясь артефакта, неизбежно становился плазмой. А может быть, и радиоактивной плазмой, несущей расколотые ядра атомов. Звук завихрялся. Зацикливался сам на себя в идеальной форме. Не шаре. Ибо у шара есть зоны, не позволяющие тому идеально закручивать силу по своей поверхности. Здесь же, как в древнем термоядерном реакторе, сила сдерживала сама себя внутри замкнутой области, не давая ни капли вырваться наружу. Лишь остаточный звон, как излучение Хокинга из черных дыр, выходил наружу, распространялся по миру. Поддерживал в воздухе парящие объекты. И исчезал где-то на границе мира, служа источником энергии для всего этого бессмертного артефакта.

— Величественно… — С губ сорвался шепот, многогранно усиленный полем артефакта. Но коснуться его я так и не решился, прекрасно понимая, что это пока что не в моей компетенции. И вылетел обратно.

Выйдя же «наружу», потратив на экскурсию всего несколько минут, где уже, хрипя и явно держась на грани, застыли все тридцать пять мастеров, с трудом переносящих выжженную атмосферу почти без кислорода, я замер, подняв глаза на небо. Великий разлом на той стороне уже затянулся. Но мир и правду теперь напоминал скорее инопланетную пустыню.

Прикоснулся к пластине, погружаясь в «интерфейс» и выдавая Карассе гостевой доступ. Чтобы она в любой момент могла покинуть внутренний мир по своему желанию, но без доступа в остальные отсеки. Пластина поистине была крайне удобным артефактом.

— Ты первый. — Опустил я руку на главаря, пуская внутрь ментальный сгусток. Подчинение. Тот дернулся, взорвался ветряными лезвиями, ударил крыльями, целясь в лицо спрятанной в перьях иглой. Та застыла в паре миллиметров от моего лица, проплавив покров владыки почти до конца. Артефакт оказался хорошим. Как раз для убийства владык. Но не таких пиковых, как я.

— Отвечай. — Приказал я. Начав слушать историю. Банальную. Про то, как они ощутили смерть владельца артефакта. Дальше паника. Самые сильные объединились, взяли власть. И начали этой властью наслаждаться со всеми вытекающими последствия. Когда в любой миг всех вас могут убить, нормы морали уходят далеко. Другая группа решила скинуть власть, в основном девушки, обладающие достаточной силой. Началась бойня, по итогу которой первые полностью закрепили свою диктатуру, убив бунтовщиков. Банально и логично.

— А теперь вот что… — Не торопясь, я снял свой скафандр, представая уже в истинном обличье. Затем также не спеша начал доставать трофеи. Доспехи Унода, шестого этапа, доспехи палачей и инквизиторов. Отрывал куски брони, или брал то, что отвалилось само. Просветление помогло представить желаемый мной результат, как сплавить все эти куски воедино. Ибо просто налепить на себя кучу кусков металла это уже неплохо. Но соединить их в единую систему, сквозь которую не пройдет чужая сталь, было заманчиво. И выглядело самым простым способом, куда можно было слить чужие души через осколок парагона.

Вспышка. Вспышка. Вспышка! — Нерран упал иссохшей мумией. А на доспехе уже красовались кривые, но выкованные и «сваренные» пластинки металла. Отлично. Пускай технология и имела кучу огрехов. И паять так «на себе» я бы не решился. Ибо и души мастера хватит, чтобы мне навредить.

— Теперь ты. — опустил я руку на преклоненную девушку. Разрушая и ее разум.