Любовь без памяти - Олли Серж

В уличном коридорчике достаточно грязно — его явно используют, как хозяйственное помещение, но зато внутри комнат оказывается очень уютно.

Кругом лежат дорожки, салфеточки, пахнет травами и какими-то лекарствами.

Хозяйку дома я нахожу на диванчике в большой комнате.

— Здравствуйте, — заглядываю осторожно. — Вы не пугайтесь. Я от Демида пришла за молоком…

Женщина лет пятидесяти чуть поднимается мне на встречу из-под одеял и тут же закашливается.

— Простите, — хрипит в платочек, — а Демид не придет? Я надеялась, что он корову сам подоит, а то зимой быстро у них мастит случается.

— Подоит? — Переспрашиваю, ошарашено.

— Да там ничего сложного, — отмахивается женщина. — Вон, даже Павлик умеет. Вымя помыть, протереть, несколько струек спустить… Но я его одного не пускаю. Мало ли что!

Женщина снова закашливается, а я не знаю, что на мне сегодня находит, но предложение подоить корову срывается с моих губ неконтролируемо.

— Я бы могла попробовать…

— О! Это было бы замечательно! — Тут же соглашается женщина. — Сарай за домом. Только ведро воды из дома возьмите, пожалуйста. В коровнике труба промерзла. Павлик, покажи, куда идти… Куда побежал? А одеться?!

Я делаю шаг за ребенком, но мое внимание вдруг привлекают витамины на полочке. Точнее их упаковка. Почему я их знаю? Я их принимаю?

Теряя всякий такт, я беру баночку в руки.

— Вы это пьете? — Спрашиваю у женщины.

— Ой, — отмахивается она, кашляя. — В аптеке купила, а оно ничерта не помогает. Мел один.

Мое сердце снова начинает отбивать ребра. Дрожащими пальцами откручиваю крышку и высыпаю на ладонь таблетки.

Нюхаю их, пробую на язык… На вкус действительно одна глазурь и мел. Так не должно быть!

Откуда я об этом знаю?

— Я оделся, — возвращается за мной ребенок.

Мне приходится переключиться от таблеток и пойти следом за ним.

Перед глазами начинают вспыхивать какие-то химические формулы, в которых я абсолютно ничего не понимаю! Мужской голос в голове пытается мне их объяснить, но это бесполезно!

Что это? Откуда?

Я опять безуспешно пытаюсь ухватить в своей памяти то, что она от меня так виртуозно прячет. Будто не хочет мне открывать эти страницы!

Размышления прерывает протяжное мычание из сарая.

— Коровку зовут Фрося, — оповещает меня ребенок. — Она любит, когда ее по имени называют.

— Корова любит, когда ее по имени называют? — Уточняю я с сомнением.

— Конечно, — отвечает малыш. — Они все-все понимают! У нее когда теленочка забирали, она плакала. И я плакал. Меня тетя Катя тогда домой отправила, чтобы я не смотрел.

Делаю шаг в коровник и тут же прячу нос в воротник шубы. Мамочки! Ну и вонь! Как тут находиться? У меня начинают слезиться глаза.

— Вот тут нужно сначала лопатой убрать, — подсказывает мне ребенок и, зажимая свой мелкий нос, и тычет пальчиком в несколько жирных плюшек помета. — А потом уже доить.

Я ставлю ведро воды на пол и буквально не знаю, за что хвататься.

Господи, зачем я предложила свою помощь? Нужно было позвать Демида и ничего не придумывать.

— Мууу… — раздается очередное призывное.

— Давай я попозже приду, — говорю мальчишке. — Что-то я сомневаюсь, что у меня сейчас получится.

— Ладно, — выдыхает парень. — Тетя Катя расстроится. В десять обычно молоко забирают и денежку дают. Получается, нам не дадут… До завтра ждать придется.

Мне становится не по себе. Да что же это за реальность такая, а? Где даже заболеть нельзя?

И я действительно в этой всей картинке мира выгляжу, как упавшая с Луны белоручка! Но, я же не такая. Кстати… А какая?

— А ты меня знаешь? — Оборачиваюсь на мальчишку, забирая из угла маленькую скамейку.

Мы же в конце концов, соседи!

— Не-а, — отвечает ребенок.

— Ладно… — хмурюсь и переключаю свое внимание на корову.

Так… и с какой стороны тебя дергать?

Одурев от запаха, все-таки решаю начать с уборки. И с ней я справляюсь достаточно быстро. Загружаю продукты коровьей жизнедеятельности в тачку и вывожу в отстойник.

— Фу! Господи! — Меня едва не выворачивает, когда я вижу яму полную навоза.

— Тетя Катя говорит, что это ничего, что воняет. Зато будет чем клубнику удобрять. И я терплю. Я люблю клубнику. — Говорит Павлик.

Чувствую, как от физического труда начинает потеть спина. Мне уже хочется помыться!

— Ну что, Фрося, давай как-то начинать дружить, — говорю я корове.

— Вот этой штукой тетя Катя ей вымя брызгает, — подаёт мне парень баночку с распылителем, — а потом вытирает полотенцем.

Я только успеваю присесть на стульчик, как неожиданно и очень болезненно получаю хвостом коровы по лицу.

Это будто обжигающая пощечина!

У меня брызгают из глаз слезы. Теперь у меня ещё и все лицо в чем-то… Фу!

Подскакиваю на ноги, чуть не перевернув ведро и выбегаю из коровника.

Я не хочу! Кого я обманываю? Это все не мое! Я не умею! Я хочу а город! Молоко и яйца, черт возьми, есть в магазине!

Обидно…

— Не будешь доить? — Выходит за мной мальчишка.

Смотрит своими внимательными глазами так пристально, что мне становится стыдно.

— Извини, — присаживаюсь я к нему. — Я бы очень хотела помочь, но не могу! Я позову Демида…

— Зачем меня звать? — Вдруг появляется он из-за дома. — Что? — Смотрит на меня. — С коровой тоже не справилась? Вот так — еды себе не добыла, считай, голодная осталась. Правда, Павлух? — Подмигивает мальчишке.

— Здравствуйте, — тот начинает улыбаться. — А тетя Катя заболела.

— Да я уже понял, — натягивает ему на раскрытую голову капюшон куртки Демид. — Хочешь ко мне в гости?

— Хочу! — Загораются глаза ребенка.

Я растерянно перевожу взгляд с одного на другого. Что за странные теплые отношения? Неужели у Демида действительно что-то было с этой молочницей?

Я схожу с ума? Ну не мог же он изменять мне столько лет!

Но почему-то эмоция обиды на эту мысль на столько сильная, что я даже на мгновение прикрываю глаза, чтобы не закатить скандал с расследованием.

Да и тетя Катя… Господи! Ничего не понимаю!

— Люба, идите к нам домой, — не обращая внимания на все мои эмоции, говорит Демид. — Позавтракайте. Поиграйте, почитайте. Я разберусь с коровой и к вам приду. У Катерины сезонное воспаление легких. Чуть где-то замерзает — все. Пусть поспит.

Терзаемая своими домыслами и неудачами, увожу ребенка с участка.

Уже за завтраком выясняется, что Павлик совсем не маленький. Ему почти семь лет, и он ходит в школу при интернате.

— Меня теть Катя только на каникулы и выходные забирает, — докладывает мне паренек, уплетая хлеб с вареньем за обе щеки.

— А почему ты не учишься в обычной