Опасный район - Татьяна Котова

Сергей замер. Достал телефон и сделал несколько фото. Позже он покажет их своим друзьям-скептикам. Дух приключений и открытий звал его.

То, что много следов нашлось у трубы, которая выходит из леса — показалось очевидным. Наверняка это какой-то вид карликовой косули. Может быть, в Битцевском лесу появился хищник, и они рванули искать новые места обитания?

В груди Сергея разгорелся азарт первооткрывателя. Он уже забыл, что видел похожие следы в квартирах, на месте преступления. Ему казалось, что все логично и он на пути к интересной находке.

Открыть решетку оказалось проще, чем он думал. Кусачки не пригодились: она закрывалась на крючок из проволоки. То ли коммунальщики перекусили замок до него, когда делали обход, то ли такие же искатели приключений.

Сергей быстро натянул защитный комбинезон. Он не хотел запачкать одежду илом и к тому же намокнуть. Надел капюшон. Вставил ноги в сапоги, повесил респиратор на шею, на лоб прикрепил включенный фонарик. На шею под комбинезон — телефон в защитном чехле, чтобы не затруднять себе движение в узкой трубе. Решил оставить рюкзак в зарослях рогоза.

Труба была размером метра в полтора. Рост Сергея — больше метра шестидесяти, и приходилось нагибаться.

Труба, как он и предполагал, оказалась вся покрыта илом. Сверху тоже — он уже несколько раз задел головой потолок, и на него полетела пыль. Хорошо, что надел капюшон.

Сергей не был вообще уверен, что сможет войти в трубу. Думал, она давно уже наполнена грязью почти доверху. Под ногами по илу тонким ручьем текла вода. Никаких следов внутри трубы не видно. Сапоги погрузились в ил по щиколотки.

Из трубы пахло так, как в деревенском погребе весной: сыростью, чем-то похожим на проросшую картошку, стоялой водой. И все же запах был живой. Пахло неприятно, но не сильно. Он надел респиратор, чтобы не надышаться метаном или другими опасными газами.

Сергей закрыл за собой решетку, и сделал пару неуверенных шагов в глубину трубы. Из-за спины долетал шум Балаклавского проспекта. Движение по нему всегда активное, почти круглые сутки. Звуки внутри оказались совсем другими. Уже через несколько шагов шум машин стал почти не слышен, а вскоре полностью пропал. Вода текла почти бесшумно, иногда тихо журча на перекатах. Звук его шагов отдавался гулким эхом. И тем громче была тишина, когда Сергей останавливался. Останавливаться было страшно. Сердце сразу замирало, отсутствие звуков дезориентировало. В тусклом свете налобного фонарика труба выглядела кроваво-серой.

Он шел медленно, двигаться быстро в согнутом состоянии не получалось. Точно рассчитывать расстояние — тоже.

Метров через пятьдесят Сергей почувствовал, что труба вибрирует. Судя по схеме, которую он изучил, он как раз проходил под дорогой. Вскоре гул стих. Значит, осталось еще метров триста.

Следов животных пока не встречалось. Впрочем, в таком свете легко их пропустить.

Фонарик вдруг моргнул и отключился. Сердце громко застучало. Казалось, оно в секунду разогналось вдвое. Целый рой ощущений разом обрушились на Сергея. Первым — казалось бы ничем не обоснованное чувство страха, потом — что он не один.

Сергей разозлился на себя. Он не проверил батарейку в фонарике. Она уже не новая. Вот уж действительно, батарейка не могла найти худшего момента, чтобы отключиться. Сергей застыл на месте. Что он вообще хотел найти с другой стороны трубы?

Он уже сделал больше, чем мог. Прошел по пути отца. Почувствовал то, что чувствовал папа. Отец лазал здесь не один, да и наверняка не проходил далеко. Следы зверей вполне можно найти, просто обойдя Битцевский лес по тропинке.

Неожиданно вспомнил, как Соня рассказывала, что они с Ритой участвовали в каком-то экспириенсе, когда они с группой долго шли по подвалу заброшенного завода, а потом все выключили фонарики и минут десять шли вперед в полной темноте. Она увлеченно говорила, что уже через минуту начали накатывать какие-то необыкновенные ощущения. Соня сказала, что произошла сенсорная перезагрузка. Слушать тогда было интересно, и наверняка это отличная штука, когда ты с гидом и в группе людей. Всегда можно включить фонарик или позвать экскурсовода. Или даже взять соседа за руку.

Сейчас, в небольшой трубе под землей, одному и без работающего фонарика, никакой сенсорной перезагрузки не хотелось. От шока Сергей даже не вспомнил про телефон.

Он повернул обратно. Прошел несколько шагов и услышал сзади всплеск. Начал разворачиваться, и тут на него обрушилась крупная фигура, и его лицо резко врезалось в слой ила и металлическую поверхность под ним.

26. Шкварка

Сергей упал, больно ударившись бедром. Ил холодной маской залепил ресницы. Респиратор сбился на шею, в нос попала грязная вода. Как только он упал, тело инстинктивно начало действовать самостоятельно. Руки вылетели вперед, ноги подобрались, и Сергей рванулся, пытаясь выскочить из-под нападавшего.

Страх не успел прийти. Вспышка боли в бедре будто активировала дремавшие защитные механизмы.

Противник, видимо, неудачно упал. Охнул, дернулся и застыл на пару секунд. Их хватило, чтобы выпрыгнуть из-под нападавшего. Сергей развернулся и замер, вглядываясь в темноту, пытаясь уловить в ней звук или движение.

В трубе слышалось дыхание. Быстрые вдохи и выдохи.

Насколько противник близко — понять невозможно. Звуки здесь другие.

Настороженное ухо уловило чавканье передвигаемого по илу ботинка. Сердце Сергея замерло, вдруг к горлу подкатил комок, сердце пропустило удар. Стало трудно дышать. Страх наконец догнал его.

Стараясь приглушить дыхание, трясущимися руками он снял с шеи респиратор. Все так же прислушиваясь, намотал резинку на руку. Решил бить респиратором, как кастетом. Старый армейский прибор с двумя круглыми металлическими фильтрами все же лучше, чем голый кулак.

Впереди послышался еще один тихий всплеск, Сергей безотчетно с силой выбросил руку с намотанным респиратором. Рука на излете попала по чему-то.

Не успел Сергей подтянуть руку обратно, как противник опять на него набросился. Он пытался схватить Сергея за голову и ударить о трубу. Понимая, что нельзя сдаваться, Сергей вовсю отпихивал нападавшего. Он уступал ему по силам. Стало отчетливо ясно, что он не сможет долго ему сопротивляться.

Он чувствовал, что они с противником стоят друг перед другом на коленях. Тот наконец схватил Сергея за голову своими огромными ручищами. И вот-вот со всей силы долбанет ее о железную трубу. И тогда ни бабушка, никто на свете не узнает, где он закончил свою жизнь. Эта мысль отчетливо появилась в мозгу. Перед лицом смертельной опасности события будто замедлились. В голове было ясно. Сейчас или уже никогда.

Сергей вложил всю силу в кулак и двинул им вверх, туда, где должна находиться голова противника. Нападавший уже толкал его голову, и за секунду до того, как голова встретилась с убийственной внутренней поверхностью трубы, кулак достиг цели. Сергей опять упал. Судя по звукам, соперник тоже. В метре от него раздавались жалобные стоны и плач.

Сергей нахмурился. Эти звуки никак не вязались с великаном, который напал на него. Мальчик поднялся, присел на корточки, замер. Противник все еще плакал. Сергей двинулся ближе. Нападавший замер.

— Эй, ты как там? — тихим от страха голосом спросил Сергей.

— Как-как! — сквозь всхлипы ответил голос. — Ты мне рот разбил.

— Ты сам на меня напал и еще жалуешься, что получил? Дарвин меня подери! — от возмущения страх пропал, и Сергей это почти прокричал.

Послышалась возня, щелчки, и наконец вспыхнул свет.

За несколько минут в полной темноте этот свет оказался настолько неожиданным, что на секунду ослепил и парализовал. Когда Сергей вновь открыл глаза, оказалось, что он совсем неяркий. У кромки воды лежала небольшая походная лампа. Рядом с лампой прямо в воде сидел перепачканный худой подросток. Темные волосы взлохмачены, из разбитого рта