Последний Герой. Том 10 - Рафаэль Дамиров

— Как он погиб? — спросил Даниил.

— Его столкнули с крыши, — ответил Мордюков.

— И вы, конечно, не нашли убийцу, — резко бросила Чижова.

— Мы работаем, гражданочка, — спокойно сказал шеф. — Но и вы должны быть осторожны. Я бы советовал вам не выходить из дома и никому не открывать дверь. Если кто-то приходит — знакомый, родственник — пусть звонит заранее. И второй телефонный звонок, когда уже у двери, чтобы вы могли при этом увидеть его в глазок.

— Ну вы же полиция, — вмешалась Плотникова. — Вы должны нас защитить! Для чего государство платит вам зарплату⁈

— Гражданочка, — тяжело вздохнул шеф, — мы свой хлеб не зря едим. Уверяю вас, убийцу мы поймаем. Но поймите, ваша жизнь сейчас в опасности. И если вы сами не…

— Я не собираюсь сидеть дома! — вспыхнула Мария, тряхнув огненной шевелюрой. — Дома он меня быстрее достанет! Я живу одна, разве вы не понимаете⁈ Он может пробраться через окно, через балкон, может поджечь квартиру! Может кинуть что-нибудь в окно, взорвать в конце концов! Дайте мне сотрудников для охраны! Прошу вас!

Она вцепилась обеими руками в стол, губы ее подрагивали.

— Тише, тише, — поднял руку Мордюков, успокаивая. — Без паники.

— Вы дадите охрану?

— Я не могу к каждому из вас приставить человека, — сказал Мордюков, — у меня просто нет людей. Все работают.

— Это ваши проблемы, — мрачно проговорил Кожевников. — Это ваша забота, ваша работа — нас охранять.

— Наша работа — искать преступников, — резко ответил шеф. — А осторожность — ваша забота. Вот наймите себе ЧОПовцев или телохранителей, если так страшно.

— Как вы можете так говорить? — возмутилась Чижова. — Вы же сотрудник полиции! А если нас и правда убьют?

— Тихо! — рявкнул Мордюков, хлопнув ладонью по столу. — Значит так, слушайте сюда. Хорошо, я приставлю к вам сотрудников. Только если вы все втроём будете жить в одном месте. Потому что охрана должна быть круглосуточной. А это минимум две-три смены. Вы представляете, сколько людей мне надо выделить, если вы будете вот так вот, порознь, каждый у себя?

— Вы с ума сошли! — возмутилась Плотникова, запахивая воротничок блузки, будто уже представила, как посторонние мужики будут пялиться на неё, когда она переодевается в процессе совместного проживания. — У меня вообще-то муж! Он не пустит меня жить с чужими мужчинами!

— Да ёшкин кот! — вскинулся Мордюков. — Тогда запрись дома!

В этот момент в дверь постучали.

— Разрешите? — послышался голос.

— Чего тебе, Ляцкий? — нахмурился шеф.

В кабинет просунулся дежурный.

— Да я хотел Максима Сергеевича отвлечь…

— Он занят, не видишь? У нас тут дискуссия. Потом! Всё потом!

— Всё, понял, — сказал Ляцкий и хотел уже удалиться.

Но Мордюков поднял руку:

— Ладно, говори, что там у тебя, только быстро.

— Там это… — кивнул Ляцкий, чуть пригибаясь в благодарность за то, что шеф разрешил слово вставить. — Заявитель. Бесячий какой-то, извиняюсь, граждане, — он заметил сидящих поэтов и прижал руку к груди. — В общем, потерпевший там истерит, говорит, что его на машине пытались сбить. И надо бы…

— Что ещё за новости? — нахмурился Мордюков.

— Ну, вот он прилетел сегодня из своей Тайландии, весь загорелый, с серьгой в ухе. Говорит — прямо возле аэропорта машина хотела его задавить. Я ему: пиши заявление, что ДТП было. А он: «Нет, — говорит, — это не ДТП. Это покушение на меня. На мою жизнь!» Я спрашиваю: кто ты такой, чтобы на тебя покушаться-то? Президент, что ли? А он — «Я поэт». Ну я и…

— Поэт? — поднял бровь шеф.

— Ну, так вот я и подумал, Семён Алексеевич, — продолжал Ляцкий, — что, может, это ещё один из этих… ваших поэтов, прости господи. Решил Максиму Сергеевичу доложить.

— Какой-такой поэт? — насторожился Мордюков.

— Сейчас, — сказал майор, выглянул в коридор и крикнул: — Эй, слышь, поэт! Подь сюда! Тебя как зовут-то?

— Артём, — послышался голос. — Артём Ланской.

— Тёма! — вскочил Кожевников и направился к двери. — Тёма, друг! Ты вернулся!

В кабинет заглянул мужчина — загорелый, ухоженный, с легкой самодовольной улыбкой. Престарелый мачо: серьга в ухе, волосы явно крашеные, чуть раскосые глаза — признак вмешательства пластического хирурга. На нём — фиолетовая шубейка нелепого кроя и сапоги на каблуках, которым позавидовала бы любая женщина.

— Ну, ряженый, да и только, — пробурчал себе под нос Мордюков, явно с трудом сдержавшись и сплюнув только мысленно.

— Вы чего тут делаете? — спросил Артём, осматривая всех.

— То же, что и ты, — нервно улыбнулась Мария Чижова. — На наши жизни тоже могут покушаться.

Глава 7

— Конечно, конечно, это всё ужасно, — вздохнул Ланской. Вышло у него чересчур театрально, с этаким налётом драматизма. — Я слышал, что произошло с нашим клубом…

— А что произошло? — воскликнула Мария, тряхнув рыжей челкой. — Нашего клуба больше нет! И Корней Поликарпович… — добавила она с грустью.

— Его тоже убили? — нахмурился Ланской.

— Нет, нет, что ты, Артём, — замахала руками Мария. — Типун тебе на язык! Он просто исчез. Из больницы пропал.

— Так, товарищи, — строго проговорил Мордюков, прерывая их воркование. — Вижу, вы знакомы. И теперь вы сами видите, что кто-то методично и верно взялся за вас, прости господи, поэтов из этого самого клуба… прости господи… «Мёртвой поэзии». Любой может стать следующим.

Он встал, упёршись ладонями в стол.

— Надеюсь, вам теперь ясно: ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя появляться на улице без охраны. Я настоятельно рекомендую на ближайшие несколько дней вообще спрятаться. И лучше всем вместе. Тогда я смогу выделить вам охрану из числа своих сотрудников. Но только если вы будете все в одном месте. Потому что к каждому приставить сотрудника, уж простите, физически не могу.

Ланской, этот загорелый престарелый франт, почесал подбородок, провёл пальцами по лёгкой щетине, послушал, как она шуршит под его рукой, и задумался. Остальные — Кожевников, Чижова, Плотникова — не сводили с него глаз, будто ждали решения именно от него.

Он тихо крякнул, тряхнул головой так, что блеснула серебряная серёжка в ухе, и вдруг сказал:

— К чёрту всё, друзья! Живём один раз! А давайте… давайте лучше отпразднуем!

— Что? Что вы там несёте, гражданин⁈ — взвился Мордюков. — Я что вам сейчас только что сказал! Вы вообще в своём уме⁈

— Да подождите, подождите, товарищ генерал! — воскликнул Ланской.

Мордюков хмыкнул, скосив глаза в сторону, и смущённо проговорил:

— Я… ну, я не генерал. Я это… ну, не генерал ещё пока. Полковник я.

— Подождите, пожалуйста, товарищ полковник, будущий генерал, — протянул Ланской, улыбнувшись во всю загорелую физиономию. — Вы не дослушали! Вы разве забыли, друзья? — он обернулся к остальным