Последний Герой. Том 10 - Рафаэль Дамиров

— Так, все в дом! Все в дом! — скомандовал Артём. — Для затравочки я вас угощу хорошим вином!

Он поднял палец.

— Нет, стоять! — крикнул он, и все замерли. — Да не буквально стоять! — засмеялся он. — Это фигура речи! Угощу не просто вином, а лучшим — настоящим игристым!

— Фу, шампанское, — скривился Антон, демонстрируя свои познания сомелье, и тут же смачно отрыгнул пивными газами.

— Антоша, — усмехнулся Ланской, — для тебя вон, холодильник забит пивом. Можешь даже не вникать в дегустацию.

— Ну спасибо, — пробубнил вахтовик, улыбаясь во всю ширь своего не обременённого интеллектом лица.

Ира слегка покраснела, будто ей неловко было за мужа. Она старалась держаться подальше от него и чуть ближе к Артёму, как я заметил. Ловила его взгляд, каждое слово.

А этот престарелый мачо только рад был вниманию: улыбался, жестикулировал, будто находился на сцене, не забывая рисоваться перед Ириной, Марией, да что там, перед всей компанией. Хотя, возможно, это и не показуха вовсе с его стороны… быть может, просто он такой, по жизни.

— А что там за домик? — спросила Мария, кивая в сторону небольшого приземистого строения, стоящего чуть поодаль от основного дома.

Там, в маленьком окне, тускло горел свет. Казалось, эта хижина притаилась у подножия большого дома, притулилась, словно крестьянская пристройка к барскому особняку.

— А, это мой работник там живет, — ответил Ланской, легко махнув рукой. — Он же сторож, он же истопник, он же уборщик.

— У тебя есть прислуга? — чуть ли не захлопала в ладоши Мария.

У журналистки такие детали быта почему-то вызывали этакий девчачий восторг.

— Чижова, я тебя умоляю, — протянул Артём. — В каком веке живём? Не графья, чай. Это не прислуга, а работник. Или ты думала, я тут сам снег чищу, и на крышу полезу, если что?

— А он здесь постоянно живёт? — уточнила Мария, искоса глядя то на хозяина дома, то почему-то на меня.

— Ну… да, — нехотя ответил Ланской.

— А он симпатичный? Молодой? — блеснула она глазами.

При этой фразе под очками у Кожевникова, стоявшего напротив, глаза, наоборот, как-то потухли. Видно было — Чижова была для него больше, чем просто коллега по клубу. А она, увлёкшись игрой во флирт, даже не замечала, как он на нее смотрит.

— Нет, он старый, и со шрамом на лице. Сидел, кстати, раньше, — ответил Артём спокойно.

— Ого! — вскинула брови журналистка. — А я люблю плохих мальчиков, — хихикнула она.

Мы вошли в дом и уже сидели в просторной гостиной. Трещал камин, на огромном столе стояли фужеры, бутылки, закуски. Ланской разливал игристое, подшучивая над каждым. Журналистка уже изрядно приняла — напиток с пузырьками бил в голову почти мгновенно, развязывал язык и стирал чувство меры.

После очередного бокала Мария подсела ближе ко мне. Я сидел в кресле у камина, потягивал бокал красного. Не выбивался из общего веселья, но и особого энтузиазма не проявлял. Помнил, что я здесь не за шашлыками.

Играла музыка, трещал огонь. На стене поблёскивала шкура медведя, и от бликов камина казалось, будто мех был тёплый, так и тянуло пощупать, погладить.

— Слушай, Артём, — подошёл к хозяину Кожевников, — а ты насчёт своего работника… он что, у тебя урка, что ли?

— А что? Боишься? — хмыкнул Ланской.

— Да нет, просто… у меня тут машина, вещи, знаешь ли, как-то неспокойно.

— Да не ссы, Даня. Человек он проверенный. Не вор.

— Как не вор, если ты сам говоришь, что он сиделец бывший?

— Да он за убийство сидел, — трагично сказал Артём и, сделав паузу, добавил тихо: — За двойное.

Даниил поджал губы, сглотнул и уставился на него, пытаясь понять, шутит тот или всерьёз.

— Ха! — воскликнул через пару секунд Кожевников. — Я понял, ты шутканул, да?

Он легонько ткнул Артема кулаком вбок:

— Гонишь же, да, Тёмыч?

— Тёмыч не гонит, — вздохнул Ланской. — Тёмыч правду глаголит. Ну, с кем не бывает. Встрял мужик в своё время, а потом от звонка до звонка оттрубил. Всё, отмотал, как положено. Искупил. Не боись, Даня…

— Рядом с нами убийца, — протянула журналистка с наигранным ужасом, приподнимая брови. — Вот прямо так и вижу завтрашние новости: «Шесть трупов, зарубленные топором, обнаружены в загородном доме, принадлежащем Артёму Ланскому, местному олигарху…»

— Нельзя зарубить трупы, — пробурчал Кожевников, но вполголоса.

— Тьфу, типун тебе на язык! — воскликнула Плотникова. — Ты что несёшь такое⁈

— Да дай пофантазировать, — хихикнула Мария, покачиваясь. — Я же журналист, я уже вижу заголовок. Прямо хайп чувствую, руки чешутся статью написать!

— Пиши, ради бога, тогда статью про свою смерть, — фыркнул Ланской, — но не про мою.

— И почему всего шесть убитых? — вдруг раздался спокойный голос Тимофея Речкина.

До этого он молчал, сидел в кресле и потягивал пиво вместе с мужем Плотниковой. Иногда с ним переговаривался.

— У нас же тут семь человек, — сказал он, обводя всех взглядом.

— Ну, товарища полицейского, понятно, не убьёшь, — пояснила Мария. — Ведь кто-то же должен потом изловить убийцу.

— Ха! Вот ты хитренькая! — засмеялся Артём. — Значит, Максима спасла, а меня, хозяина дома, убила там у себя, да?

— Ну, извини, Артём, — улыбнулась Чижова и подошла к нему поближе, ткнув локотком в бок, прижимаясь к плечу.

Я заметил, как у Плотниковой сжались губы. Она буквально прожигала журналистку взглядом. Та, разрумянившаяся от алкоголя, крутила подтянутой попкой возле хозяина дома, весёлая, раскрепощённая и ладная.

— Сам понимаешь, Артём, — продолжала Чижова, — это закон жанра! Представь, компания приезжает в дом в лесу, и начинаются убийства! И первым погибает — кто?.. Ну?

— Кто? — вдруг совершенно искренне поинтересовался тот.

— Ты что, такие фильмы никогда не смотрел?

— Нет, я фильмы вообще не смотрю, — пожал плечами Ланской.

— Первым погибает… Та-да-ам!.. Хозяин дома, — торжественно объявила журналистка. — По закону жанра первым умираешь ты, Ланской. Хи-хи!

— Вот спасибо, Чижова! — усмехнулся Артём. — Я, значит, со всей душой к вам, а ты мне уже приговор выписала.

— Ха-ха-ха! Ну ты стебанула! — рассмеялся вахтовик Антон, уже изрядно поддатый. — А кто, по-твоему, умрёт следующим? Ну, после хозяина дома?

— Ну, там особого значения не имеет, — улыбнулась Мария, — но, как правило, погибает самый ненужный персонаж. Без которого сюжет и так может развиваться.

— А это как понять? — напряг извилины Антон.

— Вот кто у нас самый ненужный? — подмигнула она. — О, Антон, извини, но ты не поэт и не в клубе… Ты самый ненужный, ты и умрёшь вторым.

— Ха-ха-ха! — заржал бурильщик. — Ненужный, значит! Да я, да я самый крепкий из вас! — он стукнул бутылкой по журнальному столику. — Вы хоть знаете, что такое таскать бур в сорокаградусный мороз?

Он выпрямился, крякнул, и, видимо, решил показать, что такое настоящий