Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Идём по лесу, пробиваемся сквозь низковисящие ветви и особо плотную паутину, цепляющуюся за одежду. Природа в этой части земель вся больная, покорёженная. Чем дальше мы уходим, тем отвратительнее становится окружающее: посюду гниль, под ногами чавкает, деревья высокие, но будто вывернутые наизнанку.
— Я ведь уже прощалась с жизнью, — внезапно произносит Светозара. — Там, в лесу у Новгорода. Как погоню безумца увидела, так всё.
— Не ты одна, — говорю. — Если бы не Перун, мы бы не спаслись.
— Жаль, подкова исчезла.
Когда мы рассказали девушке, каким образом сбежали, она очень хотела увидеть чудо-коня, который умеет скакать по небу. Но Вихробой исчез, как только доставил нас в Стародум. Большего от него ожидать и не стоило — он спас наши жизни. Этого достаточно.
Но у нас осталась карета безумца, или колымага, как он её называл.
Деревянная крытая повозка на четырёх колёсах. Стоит сесть на место кучера, как перед ней появляется шесть призрачных лошадей, бьющих копытами о землю. Летать она не умеет, зато мчит по дорогам быстро и мягко.
— В последний миг, когда я потеряла сознание, я думала о нашем селе.
— А я…
Когда я сражался, о селе я совсем не думал. Да и ни о чём другом тоже. Всё что меня интересовало — убийства… и удовольствие, которое я получаю в пылу битвы. Тот момент показал, что на самом деле скрыто у меня внутри: не жажда крови, но желание испытать себя на самом краю.
— Я думал только о том, чтобы не умереть совсем бесславно, — говорю.
— В тот последний миг я думала о тебе, — продолжает Светозара. — Ты ведь самый близкий человек, что у меня есть.
— У тебя же большая семья…
— Как бы да, но в последний миг она мне на ум не пришла.
— Понимаю, — вздыхаю. — Ты мне тоже — самый близкий человек.
Светозара берёт меня за руку, по-дружески, и легонько толкает плечом. Этот тёплый жест совсем не вяжется с мрачной обстановкой мёртвого леса.
Идём всё дальше.
Вскоре неподалёку от нас раздаётся странное хлюпанье, будто кто-то молоко взбивает. Не успеваем мы обойти небольшой пригорок, как натыкаемся на странное существо, сидящее к нам спиной. Это именно оно издавало эти странные звуки: при нашем появлении оно оборачивается и мы видим самого обыкновенного трупоеда.
Огроменная медведица, с торчащими наружу костями. Личинки копошатся в ранах на её теле, одной ноги не хватает. Со спины и боков во все стороны торчат маленькие мордочки медвежат. Кажется, эти животные умерли в одном месте, загрызенные чем-то большим, а поднялись они уже в виде одного существа.
Теперь все эти морды смотрят на нас.
А мы вдвоём на них.
Тот самый хлюпающий звук был попыткой медведицы вырвать из своего тела другие тела.
— Ну вот, — говорю. — Именно то, что мы искали.
— Ага, — кивает Светозара.
Перед нами самая безопасная тварь, которую только можно найти. Трупоеды — самые медленные, самые глупые создания в лесу. Но даже будучи самыми слабыми из ночных чудищ, они всё равно запросто растерзают обыкновенных людей, вроде нас со Светозарой. Но мы хотим, чтобы они именно это и попытались сделать.
Не зря же мы вообще затеяли поход в лес посреди ночи.
Медведица медленно поднимается на свои три ноги. Даже в этой опухшей, разлагающейся башке есть остатки мозгов, и они наверняка подсказывают мёртвому существу, что перед ней находится парочка свеженьких, вкусненьких людей, которых было бы неплохо проглотить и переварить.
Грубый, утробный рык раздаётся из её пасти. В то же время головы медвежат на её спине и боку рычат слабо, отчаянно.
От вида этой омерзительной туши хочется сблевать. В свете факела грязная морда скалится чёрными зубами. Все мои инстинкты подсказывают мне схватиться за оружие, но его у меня нет — Веда не появится до самого утра. Я со Светозарой вдвоём против монстра: безоружные, но полные решимости.
— Ну же нападай! — кричу.
Кричать приходится достаточно громко, чтобы тварь услышала мою гневную интонацию, но при этом тихо, чтобы голос не услышал никто, кроме неё. Можно сказать, кричу шёпотом.
— Р-р-г-х!
С рыком медведица бросается на нас.
Мы со Светозарой тут же, не сговариваясь, прыгаем в разные стороны, позволяя зверюге проскочить между нами. У нас-то все ноги на месте, так что скорости хватает, чтобы уклониться. Но без конца уходить от атак не получится: защитой побить противника не получится. Нужно атаковать, и как можно скорее.
Светозара выставляет вперёд руку и шерсть на твари чуть-чуть загорается.
Я же впитываю силу Светозары и тоже выставляю руку, но с кончика указательного пальца срывается лишь маленькая искра.
Вот и всё, на что способен человек моей ступени. Будь у меня девятая, я бы летал в воздухе и изрыгал огонь подобно тому, как девушка делала совсем недавно в крепости. Сейчас же моя сила делает столько же, сколько два обыкновенных камня, если ими ударить друг о друга. Мои кулаки сейчас гораздо больше нанесут вреда, чем одна жалкая искра.
Но драться я не собираюсь.
Не для того я пёрся в этот лес, рискуя собственной шкурой, чтобы пускать в ход грубую силу. Я должен победить эту тварь пламенем. Как — другой вопрос.
— Не помогает, — бормочет Светозара. — Медведица не чувствует боли.
— Почувствует, когда в уголь превратится.
Выставляю вперёд обе руки и приказываю пламени слететь с пальцев. Не искры, но хоть крохотный огонёк, как от лучины.
Ничего.
Никто на самом деле не знает, что из себя представляет сила. Некоторые говорят, что это как воздух, находящийся вокруг нас. Но не тот воздух, которым люди дышат, а тот, который используют энергией в груди — второй воздух. Другие говорят, что это духи, сидящие в каждом человеке. Третьи утверждают, что сила похожа на солнечный свет, и излучает её то самое Нечто, что грохнулось в лесу.
Что бы это ни было на самом деле, оно всё понимает. Только так можно объяснить, почему она растёт в человеке только тогда, когда в ней очень нуждаются. Силу нельзя обмануть, перехитрить, ввести в заблуждение. Только крайняя нужда, возникающая
