Стародум. Книга 2 - Алексей Дроздовский

— Ну же, — бормочу сквозь сжатые зубы.

С руки срывается ещё несколько искр.

— Сука…

— Не останавливайся, — подбадривает меня Светозара, хотя сама выглядит бледной как Луна на небе.

Рычу, пыхчу, напрягаю всё внутри себя. Ещё несколько искр вылетает из пальцев, но не более.

Медведица снова прыгает, и я снова уклоняюсь. Пытаюсь снова выпустить пламя, но оно отказывается мне подчиняться. Шар в груди, рядом с сердцем, остаётся холодным.

Либо я чего-то не понимаю, либо сила не хочет подружиться со мной. Возможно она понимает, что я в любой момент могу убежать и оставить этого трупоеда в покое, вот и не хочет приходить. Неужели мне нужно зайти ещё дальше в лес? Нет… я хоть и смелый парень, но точно не самоубийца.

«Вот оно», — мелькает мысль в голове.

Сомнение.

Как бы я ни убеждал себя, что иду в лес к опасности, это не совсем так.

Я оставляю себе путь к отступлению, поэтому сила не растёт. Это очень похоже на купание в большом озере — чем дальше от берега отплываешь, тем дальше тебе придётся возвращаться. Нужно экономить силы, чтобы они остались на обратный путь. Это разумный поступок любого нормального человека: когда у тебя отказывают руки и ноги — ты гребёшь обратно к берегу.

Но это именно то условие, при котором приходит сила.

Ты не должен экономить силы. Ты не должен грести обратно. Ты должен плыть всё дальше, даже когда уже не можешь держаться на поверхности. Даже когда твоя голова под водой, а грудь отчаянно требует воздуха. Никаких сомнений, только уверенность. Ставка на собственную жизнь.

Скорее всего ты утонешь.

Почти наверняка утонешь.

Но если нет, то она придёт к тебе, когда ты в ней больше всего нуждаешься.

Именно это я и делал всё последнее время: запоминал дорогу, которой мы пришли, просчитывал расстояние, искал узкие места, где будет удобно отрываться от погони. Искал высокие деревья, на которых можно будет переждать до утра.

Я действовал с позиции ума. А нужно было с позиции слепой уверенности. Нужно окончательно и бесповоротно решить, что я не уйду из этого леса без силы. Либо с ней, либо мертвецом. Только тогда она придёт, почуяв абсолютную решительность.

При этом нельзя надеяться, что сила спасёт, вытащит из беды. Надежда — признак неуверенности. Если ты надеешься, это означает, что ты допускаешь, что ничего не получится. Но и в отчаянную атаку бросаться тоже нельзя: сила не любит глупцов, которые хотят получить её на пустом месте. Она придёт только в самых крайних обстоятельствах, когда другого выхода совсем-совсем нет.

Всё это мелькает в голове как озарение, пока я стою напротив умершей и восставшей медведицы.

Момент истинного понимания, приходящий как всегда не вовремя.

— Светозара, — говорю. — Зря мы попёрлись в этот лес.

— Что? Почему?

— Силу не получить, специально напрашиваясь на неприятности.

— Но ты же говорил…

— Знаю, что я говорил.

Выходя вечером из дома я считал, что сила придёт в опасной ситуации, но это лишь половина правды. Трудности должны сами явиться к тебе. Ты должен потерять всё, чтобы у тебя ничего не осталось, чтобы ты перестал ценить собственную жизнь, ты должен злиться, кричать, ненавидеть. Очень сильно хотеть сделать что-либо.

Будь у меня сила все эти годы, я бы понял это прежде.

Но я обрёл её совсем недавно, поэтому только сейчас смог понять истинное положение вещей. А Светозара, конечно же, мне поверила: мы с ней лучшие друзья, она делает всё, что я предложу. Весь этот поход изначально был дурацкой идеей. Сколько бы трупоедов мы ни победили, мы так и останемся на своих ступенях, поскольку сила чувствует: мы делаем это специально, не из отчаяния.

— Пойдём отсюда, — говорю. — У медведицы только три ноги, да и те гнилые. Она нас не догонит.

— Значит, мы не поднимемся в силе?

— Нет, не получится.

— А-а! — вскрикивает Светозара.

В голосе девушки слышится разочарование. Она так хотела снова обрести возможность летать и поливать огнём всё вокруг себя, а сейчас узнала, что ни на перст не приблизится к желаемому.

Мы пятимся в обратную сторону — туда, откуда пришли.

Но в этот миг медведица запрокидывает голову и издаёт громкий рык, которому вторят головы медвежат на её теле. По всему лесу прокатывается гул, уши закладывает. Внезапно со всех сторон раздаются ответные кличи, будто каждый трупоед в округе услышал приглашение на ужин.

Окружающее приходит в движение, деревья трясутся, тёмные тени мелькают между стволами. Кажется, трупоеды нас окружают.

— Бежим! — кричу и тащу Светозару за собой.

— Куда? — спрашивает она.

— Из леса!

Бежим в сторону, но путь уже отрезан. Целая орда трупоедов направляется к нам отовсюду. Кажется, мы всё-таки получили то, что хотели.

До прихода несметной армии кочевников осталось 274 дня.

Глава 8

Бежим в случайную сторону, как можно дальше от клацающих в темноте клыков.

— Туда! — Светозара сворачивает вбок.

— Надо найти дерево повыше! — кричу.

Сейчас, когда на нас вышли все твари в округе, таиться больше не имеет смысла.

Мы пришли в этот лес, чтобы найти здесь серьёзную опасность и сразиться с ней. Но оказалось, что опасности недостаточно, нужна именно ситуация, близкая к смерти. Всё или ничего. Примерно это мы и получили.

Сейчас бы радоваться.

Но радоваться не получается.

— Дерево! — кричит Светозара.

Чуть в стороне находится дуб. Или по крайней мере когда-то он им был. Сейчас это скрюченный отголосок некогда могучего дерева: чёрная кора, сочащаяся отовсюду смола, полуживые листья и ветки, напоминающие костлявые пальцы мертвецов. Скверна покоробила его так же сильно, как и трупоедов. Но дуб есть дуб, даже будучи извращённым тёмной силой, он остаётся крепким и высоким.

Мы со Светозарой даже не взбираемся, а скорее взлетаем на него со всего размаху. Наши ноги так быстро несли нас прочь от тварей, что в какой-то момент мы почти взбежали на дерево. Кровь пульсирует в голове, отдышаться не получается.

Но самое обидное, что во время подъёма из моей руки выпал факел. Теперь он лежит у подножия, ещё горит, но скоро погаснет.

— Спасены, — шепчет Светозара. — Фух!

— Это да.

— Подождём здесь до утра. Слезем, как уродцы пойдут спать.

Киваю, соглашаясь.

На самом деле вовсе не факт, что мы