Путь домой - Михаил Александрович Михеев

стал немного ленив. Если раньше, при обдумывании какой-то операции, его мозг выдавал кучу идей, из которых вначале приходилось мучительно выбирать, а потом не менее тяжело прорабатывать ту единственную, которую он реализовывал, то теперь… Зачем изобретать колесо, в смысле новый прием, если и старые неплохо работают? Или же это не лень, а жизненный опыт?

Как бы то ни было, сейчас ему предстояла не самая простая работа. Впрочем, когда она у него простой-то была… В качестве следующей цели он наметил себе порт Мадрас[15], а это был тот еще орешек. Когда-то торговая колония, основанная Ост-Индской компанией, сейчас это достаточно большой по любым меркам город. Хотя, конечно, не только британцы тут отметились. Вначале португальцы, затем голландцы… Тем не менее именно при британцах этот город достиг расцвета, став не только портом, но и хорошо укрепленной военно-морской базой. Взять его силами русской эскадры? Да вы шутите! Но когда очень хочется, то человеческий ум становится кладезем мыслей, не всегда честных, но очень эффективных. А нагадить врагу очень хотелось!

Вот потому и решено было использовать уже сработавший не так давно прием с брандером. Эскадру сожгли – почему бы порт не обработать? Вряд ли получится уничтожить весь город, да и войск там наверняка море, десант не высадишь. Но даже разрушенный порт и сожженные склады – уже немало. Ну а для увеличения эффекта имелась определенная идея, оставалось лишь воплотить ее в жизнь.

Правда, с эффектом внезапности ныне было куда сложней. Это раньше, когда никто понятия не имел о присутствии в океане русских кораблей и склонности командующего эскадрой к решительным действиям, открывался широкий полет для фантазии. Теперь же британцы не знают разве что о составе эскадры, и то не факт. А вот о том, что русские бьют по городам, они теперь знают точно. Наверняка это их взбесило, но куда важнее, что сейчас начнет работать принцип praemonitus praemunitus[16]. Соответственно, окно возможностей закрывается, однако пока еще противником не выработано нормальных решений, не проанализированы худо-бедно предыдущие атаки, можно в последний раз рискнуть по-крупному.

На этот раз Верховцев шел на риск сам. Решение это было взвешенное и обдуманное. Ничего мальчишеского, никакого порыва – он снова удивлялся самому себе. Голый расчет, не более… Во-первых, Сафина посылать не хотелось, ибо он свою долю удачи выгреб уже сполна. Не стоило загонять его в еще большие долги к Фортуне, она может и обидеться. Во-вторых, Куропаткин, также имеющий соответствующий опыт, погиб. Диего… Из него получился блестящий капитан. Лучший на эскадре. Рисковать таким неразумно. Остаются сам Верховцев и Гребешков. Можно, конечно, послать кого-то из младших офицеров. Вот только уж так повелось, можно сказать, традиция уже, что на самые опасные дела командиры идут впереди. Никто не обвинит Александра в трусости – но кровью заработанную репутацию того, кто готов первым идти на любой риск и при этом умеет возвращаться, надо поддерживать. Тоже специфика пиратского мышления.

«Газель», на мостике которой он стоял, была довольно старым, но еще крепким судном. Скоростью кораблик похвастаться не мог, регулярно задерживая всю эскадру, за что и был «окрещен» матросами «Рогатой улиткой». Зато прочность и качество постройки не вызывали сомнений. На таком можно идти сквозь шторм и чувствовать себя увереннее, чем на перегруженном артиллерией линейном корабле.

Однако главным сейчас были не мореходные качества «Газели», а ее неприметность. В любом крупном порту в любой день можно увидеть нечто подобное, а то и не одно. На такое никто не бросит лишний раз взгляд, разве что в перевозке контрабанды заподозрить могут, но это – норма практически для любого капитана, каким бы «пенителем морей» он ни командовал. И уж расстреливать его при входе в порт никто точно не будет.

Минус – «Газель» бывала здесь неоднократно, ее знают. Стало быть, есть шанс, что начнут выяснять, почему на мостике другой человек. Это будет неприятно, ну да бог не выдаст – британец не съест.

Как ни странно, Верховцев был сейчас абсолютно спокоен. Таким спокойствием может, наверное, обладать каменная статуя. Ни малейшего намека на страх. И это было не оцепенение или еще что-нибудь, объяснимое лишь докторами на одном им понятном тайном медицинском языке. Он вполне себе думал о делах эскадры, немного волновался за Матвеева и перевозимое им золото. Больше того, он впервые за последнее время восхищался природой – здесь и сейчас она была воистину богатейшая! Рассматривая в подзорную трубу поросший изумрудной растительностью берег, расцвеченный яркими цветами, да еще на фоне голубовато-зеленой, сверкающей под солнцем воды, он жалел, что не обладает талантом описать все это. Увы, ни малейших дарований поэта или хотя бы прозаика Верховцев за собой не числил.

– Сэр…

Он повернулся, и от его взгляда отпрянул назад, будто получив удар плетью, британский штурман, не раз ходивший в этих водах и согласившийся за хорошие деньги провести сюда русских. И чего они все меня так боятся, отстраненно подумал Александр. Такую реакцию на свой взгляд он замечал уже не раз. Надо будет спросить потом…

– Что вам, Барджман?

– Мы встанем на якорь через сорок минут. До заката останется час.

– Давайте иначе. Мы встанем на якоре через полтора часа, перед самым закатом. Сможете изобразить криворукого?

– Да, сэр.

– Тогда вперед!

Штурман умчался. Вот что жадность с людьми делает… Впрочем, муки совести англичанина и как он с ними будет жить дальше, совершенно не интересовали Верховцева. Главное, он проведет корабль точно по фарватеру, сумеет ответить на запрос с берега и поставит «Газель» там, где надо. И получит свои деньги – обманывать его Верховцев не собирался. Глядишь, пригодится еще. Денег жаль, но дело есть дело, а плата за риск должна быть щедрой. Finis sanctificat media[17].

Англичанин и впрямь был хорошим моряком. Александр прекрасно знал, как сложно изображать откровенного неумеху, но у него получилось. Скорее даже, просто неудачника, штурман мастерски имитировал поломку руля. Как, наверное, смеялся над ним капитан британского корвета, патрулирующего неподалеку… Однако приближаться даже не пытался – стало быть, спектакль не вызвал у него подозрений. Ну, смейся-смейся, недолго тебе осталось, с мстительным удовлетворением подумал Верховцев. Совсем недолго…

«Газель» пришвартовалась аккурат там, где планировалось. Конечно, были у причала места и ближе, и удобней, но подозрений это, судя по отсутствию хоть какого-то шевеления, не вызвало. Мало ли с чего капитан решил встать именно здесь. Может, ему так удобнее. И потом, с берега видели, какие фортели выкидывала «Газель», и наверняка списали место