Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

с Медведевыми, я, быть может, вернусь к ней. Переступлю через свою проклятую гордыню и опущусь на колени. Потому что сейчас здесь мой путь к мести кажется безрассудно неправильным.

Я будто иду сквозь вьюгу и ледяной дождь к краю пропасти, который не вижу, но чувствую кожей. Что-то здесь грозит сломать меня, вырвать с корнем последнюю опору. Или это кто-то…

— Оставишь ее? — над самым ухом раздается спокойный голос уродца. — После того, что вы творили в туалете?

— А ты подглядывал, извращенец? — фыркаю, чувствуя, как по спине пробегает знакомый зуд.

— Нет. Но по вам обоим было все видно. Зачем ты сопротивляешься? Сам же мучаешься. Разве не видишь, что в этой девочке твое спасение?

— Когда мне захочется исповедаться и поболтать о спасении, я обязательно позову тебя, — отрезаю, сжимая кулаки. — Бери сумку и пошли.

Город изменился. Он погребен под толстым слоем снега, и холод здесь стоит такой, что даже меня, ледяного Змея, пробирает до костей неестественной дрожью.

— Ловим такси и едем в мое поместье, — бросаю Горану, — гляну, что осталось, а потом наведаюсь к Медведевым.

Уродец молча кивает. Народу на улицах почти нет. Пустота давит на плечи, становится трудно дышать. Я смотрю в запотевшее стекло такси.

— Зря вы сюда приехали, — вдруг говорит уставший пожилой водитель. — Здесь поселилось зло.

Я замираю, все тело напрягается. Что-то не так…

— Что вы сказали? — пристально смотрю на таксиста, понимая, что его голос кажется мне смутно знакомым.

— Я сказал… — его голос внезапно становится низким, шипящим, и затем…

— ТЫ МОЙ! — он резко оборачивается, и я вижу не лицо старика, а черные пустые глазницы, крючковатый нос и сине-фиолетовую мертвенную кожу.

— Нет! — вырывается у меня низкий рык. Эта ледяная мразь решила поиграть со мной? Что за дешевые трюки?!

— Что вы сказали? — моргаю, и видение рассеивается.

Передо мной испуганное лицо обычного таксиста. Во взгляде Горана читаю понимание. А вот я ничего не понимаю.

Расплачиваемся и выходим на промерзшую улицу. Тихо. Жутко.

— Мда, — смотрю на покосившиеся кованые ворота своего имения. Сердце сжимается от горькой обиды. — Медведев бы хоть на муниципальный учет дом поставил. Такое ощущение, что за моим поместьем никто и не следил.

— Что ты увидел в такси? — не унимается Горан.

— Не твое дело, — отмахиваюсь, достал уже своими вопросами. — Здесь, поди, даже отопление отключили. Ладно… тогда сразу пойдем к Медведевым. Тут не так далеко.

Сумерки сгущаются. Горан шагает рядом, а я пытаюсь пробиться сквозь толщу воспоминаний к тому, что чувствовал шестнадцать лет назад.

Но вместо ледяной ярости нахожу лишь пепел. И сквозь этот пепел пробивается жгучий образ Адилы: ее губы, запах, дерзкий взгляд. Я отчаянно гоню эти мысли прочь.

Но вместе с этим до боли в сердце хочу эту девчонку.

Дом Медведевых на самой окраине. Высокий, белокаменный, он кажется единственным островком жизни в этом царстве ледяного безмолвия.

— Что ты хочешь там увидеть? — продолжает бесить меня Горан.

— Пока я гнил в клетке, они наслаждались жизнью, — отвечаю, но уже не ощущаю прежней убежденности. — Что ж, пришло и мое время порадоваться.

Копаюсь в себе, словно в старом сундуке, пытаясь отыскать испепеляющую ненависть, что пылала во мне шестнадцать лет назад. Ту ярость, что была замешана на больной любви и отчаянной жажде вернуть то, что ушло навсегда.

Сам не замечаю, как оказываюсь у дверей их дома. Один.

Уже совсем стемнело, с темно-серого тяжелого неба падают редкие снежинки, освещенные тусклым светом фонаря.

Поднимаю руку и стучу. Вокруг царит тишина. Дверь открывается. И на меня смотрят большие карие глаза. Такие же, как у Кристины. Но это не она.

Передо мной стоит молодая девушка с длинными каштановыми волосами. У нее их черты: нос Ефима, форма лица Игоря и волнистые локоны их охотницы.

— Здравствуйте, — говорит девчушка робко, смахивая с ресниц хрустальную слезинку. — Вы Змей? И вы пришли мстить?

— Я… — начинаю, осекаясь. Чувствую себя жалким.

В этот миг все внутри замирает. Ярость, боль, жажда возмездия — все растворяется в оглушительной абсолютной тишине.

— Валах… — слышится сзади хриплый, до боли знакомый голос.

Я медленно разворачиваюсь. Сердце замирает.

— Медведев…

Глава 20

Влад

— Я ждал тебя, Валах, — Игорь Медведев делает шаг ко мне.

Его глаза, затянутые мутной белесой пеленой, неотрывно следят за мной. Я пытаюсь в них вглядеться, найти хоть одну искру, что разожжет во мне прежнюю ярость.

Но нахожу лишь пепел. Глухую, всепоглощающую пустоту, где раньше бушевала ненависть. И не понимаю, что же мне теперь делать.

Напасть? Но зачем? Какой смысл теперь во всей этой мести?

Медведь выглядит ужасно. Он осунулся, под глазами залегли густые фиолетовые тени, а в самой его позе читается неподдельная, выматывающая усталость. Сон Кристины высасывает из него жизнь. Это физически ощутимо.

— Папа! — Девчушка стремительно оббегает меня и встает между нами.

— Поля, отойди, милая, — голос Игоря смягчается, становясь до непривычного ласковым. Никогда не думал, что этот жестокий медведь способен на такую нежность. Он изменился.

— Он не опасен, правда ведь, Змей? Ты ведь больше не служишь злому духу? — Полина оборачивается, и ее огромные карие глаза, полные веры, смотрят с наивной надеждой.

Что я могу ей ответить? Я пришел сюда, чтобы сеять смерть и разрушение. Чтобы уничтожить своих врагов.

Но сейчас я не вижу их перед собой. Настоящий враг проявился в такси — ледяной призрак Мороза. В какие же жуткие игры пытается втянуть меня этот замороженный ублюдок?

— Ты… — Игорь прищуривается, и в его глазах вспыхивает знакомый огонек. — Чего стоишь? Пришел мстить? Вот он я! Давай!

Он широко распахивает руки, и на губах белого медведя появляется бесячая ухмылка. Но даже она не может заставить мою кровь вскипеть.

А вот Змей внутри меня пробуждается. Он шипит, извивается, наполняя рот ядовитой слюной. Он жаждет одного. Вонзить клыки в мощную шею белого медведя.

Он видит в Медведеве врага.

Я уже нет.

С каждой секундой во мне отслаивается. Ледяная скорлупа Змея трескается, обнажая нечто более древнее и темное. Но что это? Я не помню. Я забыл свою истинную суть. Все забыл.

— Змей, — Полина делает шаг в мою сторону, но Игорь резко оттягивает ее назад. — Папа! Не надо… он…

— Я не трону тебя, — с моих губ срывается хриплый шепот. И в этот миг адская боль, будто раскаленный клинок, вонзается в виски.

Из горла вырывается нечеловеческое шипение. Я падаю на колени, обхватывая пальцами голову, пытаясь выдавить оттуда наваждение.

Господарь Влад…

Господарь…

Что это за голоса? Откуда они? Чьи? Они сплетаются