Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

корабли были заперты нами в бухте, но у врага была поддержка береговой артиллерии, однако это им не помогло. Последнее большое сражение парусного флота, — вздохнул Яков Димитрович. — Французы с британцами после у Кинбурга наглядно показали, что век парусных кораблей уходит в прошлое. Сейчас все как оголтелые переходят на броненосцы. Признаю, за ними будущее, но мне все же ближе паруса, а не вонючий дым пароходных труб.

Слушать Картавского было интересно. По ходу его рассказа я делал пометки в тетради. Часто просил его описать, как выглядели корабли нашего и турецкого флота и тут же делал черновые наброски их внешнего вида. После чего показывал их Якову Димитровичу и при необходимости вносил правки. Процесс меня затянул. Это не срисовывать то, что видишь, тут подключается все воображение. Интересная работа сама по себе и становится понятно, почему портретисты далеко не всегда могут писать баталии.

Уходил от Картавских я воодушевленным. Мы договорились еще об одной встрече на завтра. К этому моменту я пообещал сделать несколько набросков будущего полотна. Не на холсте, все также в тетради. Просто композиции — расстановку кораблей, вид бухты, ракурс. Сделаю три-четыре варианта, если получится, чтобы можно было выбрать. И затем займусь уже уточнением деталей, для чего и необходимы одна-две встречи с офицером. И на завтра у меня было запланировано еще одно дело. Надо бы предупредить родных о задержке. Да и в целом описать, как у меня дела. На всякий случай.

— Господин, — встретил меня в комнате Тихон. — Вам письмо принесли.

Приняв конверт и распечатав, я пробежался глазами по тексту. И не удержал победной улыбки. Михайлов все же «дал заднюю»! Вот уж удивил. Зато теперь мне очевидно, что несмотря на его статус, влияние у него совсем не такое, как он мне описывал. Это радует. Но и расслабляться нельзя. Иначе вновь могу глупо подставиться.

Глава 6

14 сентября 1859 года

Утро встретило меня барабанящим по стеклу дождем. Осень все явственнее вступала в свои права. Листья на деревьях уже стали желтеть, хоть пока и в малом количестве, но температура в среднем упала уже градуса на три. Проведя свой привычный тренировочный комплекс и позавтракав, я приказал Митрофану заложить тарантас. На сегодня в планах первым делом было посетить почту. Чертеж с проектом гостевого дома у меня на руках, но он нужен в поместье. Так как я на неопределенное пока время задерживаюсь в городе, надо передать его отцу. Да и письмецо отправить, чтобы родные не волновались. Заодно вкратце описать то, что со мной здесь произошло. А то мало ли, каким путем и какие слухи до него добраться могут. Тот же полицмейстер — фигура в городе видная. Кто-нибудь мог и обратить внимание, что он в воскресенье резко куда-то сорвался, а там начать и слухи собирать. А слухи… они имеют свойство так искажать информацию, что только диву даешься. Хуже сломанного телефона.

Много времени в почтовом отделении Царицына я не провел. Запаковал чертежи и вложил заработанные на картинах деньги, вложил письмо, в котором дополнительно указал сумму, какую пересылаю — мало ли, вдруг кто рискнет украсть. Да и быстрым шагом добежал от здания к тарантасу, кутаясь в плащ. Дождь шел противный, такой может и на пару дней зарядить.

— Куда теперь, барин? — спросил меня Митрофан.

— Правь в полицейский участок, в котором меня держали, — скомандовал я ему.

Что-то Терентий Павлович молчит, а мне бы узнать — что там с судом. Передали уже мое дело, или как? И если передали, то когда заседание ждать? Ну и попросить его надо не слишком рьяно стараться работать по делу Михайлова. Послушает или нет — другой вопрос. Вот и посмотрю на его реакцию.

В полицейском участке, а точнее в вестибюле, было относительно людно. Дождь загнал отдыхающих городовых внутрь, да и в дневное время их было больше, чем ночью. Справившись у дежурного надзирателя — здесь ли господин Шаповалов — и получив утвердительный ответ, я поднялся к знакомому кабинету. Тут мне пришлось посидеть в очереди. Не один я имел дело к господину полицмейстеру. Жаль, никакой газеты не взял, чтобы скрасить досуг. Хорошо хоть тетрадь под рукой была. Взял с собой портфель — для солидности, а что в него было еще класть-то? И сейчас я пытался выудить из памяти тексты песен, которые можно было бы применить в этом времени. Цель у меня все та же — получить известность и определенную репутацию, чтобы с ее помощью начать нарабатывать и некий авторитет среди дворян. Что позволит мне в будущем легче запускать собственные экономические проекты. Втягивать в них все больше людей и подниматься вверх по социальной лестнице. Для чего? Да хотя бы, чтобы мне всякие самоуверенные и властолюбивые болваны палки в колеса не ставили, да не пытались отжать мое дело. Еще было бы неплохо вообще нечто вроде частной охранной структуры иметь. «Добро должно быть с кулаками». Без силовой поддержки никакая репутация не спасет.

Эта мысль потихоньку все сильнее проникала в мое сознание. Вот даже если подумать — чего боится тот же Михайлов? Полиции? Императора? А почему? Потому что у них есть возможность его принудить подчиняться. Силой. Вот как у меня есть такая же возможность в отношении наших крестьян. А меня он ни во что не ставил, потому что был уверен — за мной не стоит «парень с дубиной». И прошлая ситуация — с князем Беловым — лишь подтверждает этот тезис. Но оставим мысль о собственном отряде «силового решения вопросов» на потом. Даже если я такой создам, то без его легализации стану врагом в глазах государства. Ведь покушусь на его право на насилие. Вот и занимался я пока что тем, что есть в моем распоряжении — память о популярных патриотических песнях. Такие в моем понимании должны позволить создать мне репутацию лояльного и патриотичного гражданина, чтобы расположить стоящих во власти людей к себе. Указывать-то я им ничего не могу. Только договариваться.

В таких размышлениях и неторопливой работе с памятью прошло минут сорок.

— Следующий! — донесся голос Терентия Павловича, когда на минуту приоткрылась дверь в его кабинет, выпуская очередного посетителя.

Я тут же прошел внутрь. Полицмейстер меня узнал.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — кивнул он мне нейтрально. — По какому вопросу?

В этот раз господин Шаповалов выглядел не в пример лучше, чем когда мы виделись в последний раз. Собран, без следов похмелья, и перегаром от него не несло.

— Здравствуйте,