Обнулённый 6 - Виктор Рэн

под кроватью тем более. Поэтому я взял Жнеца и пошёл обходить стены, как ходил всю зиму, когда в голове накапливались лишние мысли.

Северную стену я прошёл, пока Бенджи менял дозорных. С восточной было видно заставу Вальтера и дым над ней. Потом я спустился, обошёл кузню и двинулся вдоль частокола к южным воротам. До башенки мне оставалось шагов сорок, когда сверху закричали. Судя по голосам молодых часовых, они звали сержанта.

А потом протрубил горн. Я вбежал по лестнице через ступеньку и встал рядом с дозорным, который его и протрубил и еще не успел опустить его вниз. И увидел зрелище, которое не ожидал увидеть этой зимой.

По южному тракту, со стороны Талвега, двигалась колонна. Впереди около двух десятков конных, по двое в ряд. За ними тянулись пешие воины. Я насчитал ещё человек двадцать, и три крытые повозки с обозом. Над головой первой пары конных висело знамя, и цвета на нём были красные.

Сорок человек с лишним. Колонна была больше всего, что Косинец может поставить на стены, даже если считать всех, кто вообще хоть раз держал оружие в руках.

Горн в Пределе означает две вещи. Либо пришла война, либо в свои земли приехал тот, кому они принадлежат. И судя по флагам, угроза со стороны троицы охотников сегодня будет последней в нашем списке забот.

Глава 7

Колонна шла медленно, и это дало мне время пересчитать солдат еще раз. Двадцать конных попарно, следом пешие — оба раза у меня вышло двадцать два — и три крытые повозки в хвосте. Знамя несли на коротком древке, и красные оттенки на нём на фоне белого снега казались бурыми.

Бенджи поднялся ко мне на стену, переводя дыхание.

— Поднимать гарнизон, капитан?

— Поднимешь — и получится, что мы её встречаем как врага, — стиснул зубы я. — Выстави дозорных как положено, без оружия наголо, и пошли человека за госпожой Блэквуд.

Бенджи загрохотал по лестнице, а я спустился и пошёл в наш дом, потому что до того, как эти створки откроются, мне нужно было убрать с глаз двух крайне нежелательных элементов.

Истафан сидел на бревне у стены, как сидел всю зиму, вытянув правую ногу.

— С юга идёт колонна дома Красс, — сказал я ему. — Сорок с лишним человек, и в охране при баронессе наверняка гвардейцы. Если кто-то из них видел твой побег…

Он поднялся с бревна, опираясь на палку.

— Гвардейцы меня вряд ли узнают без доспеха, — произнёс Истафан. — Но подстраховаться стоит.

— Поэтому ты переходишь в наш дом, на второй этаж, в дальнюю комнату. Во двор не выходишь, у окна не маячишь.

— Я не подчиняюсь тебе, Кир, — покачал головой Истафан.

— Тогда почему поковылял к нашему дому, как и приказано? — усмехнулся я, подстраиваясь под его ритм.

— Потому что впервые за долгое время вижу в твоих словах логику, — махнул рукой Истафан.

Он доковылял до крыльца сам и остановился в сенях, когда понял, в какой именно дом его ведут. И я, честно говоря, тоже этот момент упустил. В общей комнате Айрис собирала со стола свои склянки, а Векс сидела на подоконнике. Капюшон был накинут, но вряд ли паладина он обманет.

Истафан постоял, опираясь на палку, и тяжело выдохнул.

— Надо было убить тебя еще в Сером лесу, — пробормотал он.

— Главное, чтобы твоя палочка выдержала, — оскалилась Векс, положив ладонь на рукоять черного клинка.

Истафан повернул голову ко мне.

— Я не удивлён тому, кто к тебе тянется, — продолжил он. — Но я здесь гость, а не судья, и пока дело идёт в Косинце, я в него не вмешиваюсь.

— Правильное решение, — кивнул я.

— Это не решение, а правило гостя, — он тронул палкой половицу. — И я это правило принимаю. Хоть и не навсегда…

Айрис смотрела на него от стола и молчала, и мне очень не понравилось, как она при этом сжала склянку. А Векс слезла с подоконника, прошла мимо Истафана так близко, что он отступил на полшага, и ушла наверх.

Истафан покачал головой и направился в выделенную ему комнату. Я же быстрым шагом двинул к воротам. И успел ровно к моменту, когда открыли створки.

Внутрь вошли восемь гвардейцев в красных плащах, знаменосец и средних лет мужичок в меховой шапке, который заговорил раньше, чем его успели о чём-нибудь спросить, и сразу начал распоряжаться местами для повозок. Остальные остались снаружи и не стали ждать ни приветствия, ни разрешения: пока Лилиана шла от крыльца к воротам, за стеной уже застучали колья и в двух местах солдаты пошли чистить снег.

Такое чувство, что нас брали в какую-то неправильную осаду. Впрочем, возможно, так и было. Десятником над восьмёркой шёл знакомый мне десятник с длинными волосами и бритым лицом. Хальд.

Он спешился первым, зажал шлем под мышкой и огляделся, придерживая лошадь за уздцы. В этот раз волосы у него были подстрижены короче.

— Капитан Рилл, — произнёс он, и ни одна черта у него на лице не поменялась. — Или уже нет?

— Уже нет, — ответил я. — Кассель из дома Алард. И лорд-протектор Севера, если тебе нужен полный титул.

— Полный титул это хорошо, капитан Алард, но мне бы конюшни, — Хальд шмыгнул носом, явно замерзший с дороги. — Фуража у меня на седмицу, а дальше придётся покупать.

— Конюшни покажет сержант Бенджи. Фураж есть у разъезда Хагена, но дёшево он его не отдаст.

— Не моя забота, за фураж платит казна, — пожал плечами он. — Я здесь при госпоже, капитан Алард, и в ваши дела не лезу. Говорить будете с ней.

В этот миг через ворота въехала Беатрис Красс. Верхом на вороном коне, а не в карете, как положено знатной леди. С изящным клинком на поясе и в высоких охотничьих сапогах. Не знаю, умела ли им пользоваться Иеремия, но выглядела картина эффектно. Она слезла с лошади сама, и у неё это вышло тяжелее, чем должно было бы. Хальд взял ее коня и повел к конюшне у разъезда.

Лицо у Иеремии изменилось. Щёки ушли, из-под них выступили скулы, и всё лицо стало острее, чем я помнил по приему в Талвеге. Губы были слишком алыми, с едва