Сын помещика 7 - Никита Васильевич Семин

class="p1">Оставшись один, я выдохнул с облегчением. Не ожидал, что разговор о том, откуда я взял новую композицию, заставит меня так нервничать. Да уж. То, что «прокатывало» раньше, больше не годится. Поэтому я взялся за гитару и попытался наиграть мелодию. Любую. Что в голову придет, то и играл. Раз не получается уходить от ответа, надо тогда создавать себе репутацию музыканта. Для чего хотя бы начать «чувствовать» ритм и музыку. Чего без практики не получится. А лучше всего и вовсе — попробовать подобрать аккорды к уже известным произведениям. Вот то же «Лукоморье» Пушкина. Почему бы здесь не подобрать мелодию? Или даже вовсе слегка изменить текст, если получится. Я уже как-то наигрывал в гостях у Сокольцевых вольную интерпретацию «Колобка». Если о том станет известно этому Ивану, снова придется оправдываться. Судя по его поведению — он парень въедливый, желает докапываться до сути, если чего-то не понимает.

Не скажу, что в этом направлении у меня были большие подвижки. Но и отказываться от воспроизведения песен из будущего не хотелось. Я чувствовал себя, словно встал на два стула сразу, а те начали разъезжаться в стороны, грозя меня вот-вот уронить на шпагат.

— Да и черт с ним! — выдохнул я зло, отбросив гитару. — Буду ссылаться на вдохновение или озарение какое.

А чем не «отмазка»? Из-под палки творить не могу, а вот так — иногда на меня «нисходит». Приняв такое решение, я снова взял гитару и стал подбирать аккорды к «Петропавловску». От этого занятия меня отвлек Тихон, сообщивший мне, что прибежал вестовой от Волошина. Емельян Савватеевич вернулся домой и как только узнал о моем желании встретиться, тут же выразил свое жгучее согласие.

Подхватив гитару и одевшись по случаю, я вышел на улицу. Мелкий дождик уже стихал, но все еще орошал улицы, не давая тем просохнуть. Ну да мне было все равно — не пешком же идти.

Господин Волошин проживал в квартире. Это был седой как лунь мужчина полного телосложения с вислыми усами и большой лысиной. Лишь по бокам еще остались жиденькие волосы. Но при этом довольно энергичный. Рукопожатие у него было крепким, а шаг твердым и уверенным.

— Зря, очень зря вы, Роман Сергеевич, не хотите написать баталию о битве на Камчатке, — говорил он мне, когда мы расположились в зале. — Это же ярчайшая победа нашего флота!

— Но там с нашей стороны не было кораблей, — заметил я.

— Ну и что? — вскинулся он. — А с каких пор береговая служба перестала относиться к флоту? А? Может, подскажите, молодой человек⁈

— Не буду с вами спорить, — примирительно поднял я руки. — Прошу, расскажите, как все происходило. Да и в том краю я не бывал. Как выглядит Камчатка?

После моей просьбы Емельян Савватеевич расцвел. О своем прежнем месте службы он рассказывал с подлинным удовольствием.

— Виды там завораживающие! Видели бы вы Охотское море, молодой человек! Это же не море — степь морская! Прерия! Серая, колышется так, словно поле перед тобой до горизонта. А сопки? Пики вздымаются в небо так высоко, что вершины все белые от снега, — делился офицер.

Но и про сражение он не забывал. Старался рассказать все в мельчайших подробностях. Не иначе с ним уже Яков Димитрович поделился, как я его «пытал». Мне это было лишь на руку. С такими подробностями залегендировать песню было в разы проще. Что я тут же и решил воплотить в жизнь:

— Знаете, Емельян Савватеевич, вы так красочно все описываете, что на язык прямо просятся строки:

На волнах камчатских вод

Встал на рейд английский флот

Принеся в лучах луны

Едкий смог Крымской войны.

— Вы еще и поэт? — вскинул брови мужчина, когда я остановился.

— Это громко сказано, — сказал я скромно, потупив взгляд. — Просто иногда накатывает. И даже бывает, мелодия сразу играет где-то фоном. Но строки, что мне приходят на ум, столь необычны, что я в такие моменты приписываю их авторство другим людям. Боюсь, что засмеют. Но вы, я вижу, человек не только прямой и честный, но и тактичный. Если мне чушь какая сейчас в голову пришла, сильно уж в краску вгонять не будете.

— Чушь? — удивленно вскинулся Волошин. — Что за вздор! Это прекрасные стихи! Да, рифма непривычна, но и только. Однако… такое чувство, что они не полные, — заметил он.

— Да, я тоже это чувствую, — согласно кивнул я. — Вертится на языке, но никак облечь образы в слова не могу. Может, чуть позже удастся. Или вы еще что мне расскажете, чтобы натолкнуть на мысль.

— Это я с радостью, — тут же уцепился за мою идею офицер. — Пускай Яков довольствуется баталией, у Петропавловска будет свой гимн! — выпятил он вперед брюхо.

— Вы преувеличиваете мои возможности. Ну какой гимн?

— Пусть так, — легко отмахнулся мужчина, — главное — никто еще о нашем подвиге стихи не слагал, а вы — сделаете это. Ведь у вас получится?

— Если вы мне поможете своим рассказом, — поспешил я вернуть его в прежнее русло беседы.

Естественно к концу нашей встречи вся песня была «придумана». И тут же записана на листок. Я пообещал Волошину постараться подобрать мелодию, напомнив ему, что на собственные стихи я еще худо-бедно могу это сделать, правда и тут звучание получается абсолютно непривычным. А вот по заказу и на чужие произведения — уже никак. И в качестве примера привел историю с созданием музыки для творчества своей сестры. Говорил я это намеренно, чтобы создать некую базу-обоснование своим «способностям». Если найдется еще кто-то, как Милашин, такой же въедливый — у него будет хоть какое-то объяснение, откуда взялись мои песни, и почему я не могу создать музыку для других. Это все шито белыми нитками, но хоть что-то. Буду надеяться на то, что и такое бедное объяснение будет принято обществом.

С такими мыслями я и вернулся домой.

* * *

Дубовка

С самого утра Софья Александровна была вся в делах. Анонсированное кулинарное состязание требовало от нее много времени для подготовки. Тут и приглашения написать и разослать, и условия этого конкурса продумать, добавив их в приглашения. Опять же с Валерией Павловной согласования провести — в какой день будет проводиться мероприятие, как будут расставлены столы, кем и в какой пропорции занята кухня. Что тоже вызвало немало головной боли у женщины. Потому что на предложение поучаствовать в таком состязании вызвалось очень много людей и приготовить одновременно торты даже на кухне ресторана они физически не могли. Хорошо хоть рецепт торта никто не просил. Тут сыграла дворянская