Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

во дворе выключил, чтобы соседи не увидели. Да они со светом не увидели бы, но береженого, сами понимаете…

— Регина подъехала в половине восьмого, вы уже пили коньяк.

— Ну да. Предложил Регине, она отказалась: потом, говорит. Кофе попросила, я налил.

— Дальше что?

— Она пила кофе, я — коньяк… Я в туалет выходил, она сидела, коньяк открыт — может, правда клофелину сыпнула? Я вернулся, выпил, меня как вырубило.

— Но вас же и раньше в сон клонило?

— Ну так не сильно же, все-таки зима, темнеет рано, да и ночью я плохо спал.

— О чем вы говорили с Региной? Может, у вас язык развязался, может, она про пароль от сейфа спросила, вы сказали, потому что не могли себя контролировать?

— Да нет, не говорил… Не помню… Вырубило — и точка.

— Я так понял, Регина уже бывала у вас в гостях. Она знала про сейф в вашей спальне? Вы говорили, может, показывали?

— Как я мог показывать? Я ее в нашу спальню не водил, на первом этаже в гостевой постелил…

— А где сегодня утром проснулись?

— Там же и проснулся… Даже не помню, как в гостевой оказался. Думаете, провалы в памяти?.. Может, я и правда Регине наговорил? Может, и сейф сам открыл? Но так меня же подпоили?

— Когда в Москву прибывает поезд?

Колегов глянул на часы.

— В половине первого, скоро будет.

— Ваша дочь маму встречать будет?

— Да нет, Анжела учится, мы ее обычно не тревожим. Да и Василиса налегке поехала. А чего ей, закатки мы не возим, в Москве все можно купить, были бы деньги.

— А вы звонили жене сегодня?

— Да, позвонил, как проснулся.

— И что, слышали стук поезда?

— Так не дозвонился, там же не всегда зона устойчивого сигнала.

— Номер ее телефона, если можно…

Василиса Колегова, как оказалась, пользовалась самой современной моделью смартфона, правда, не «Эпл», а «Самсунг». Макс вышел во двор покурить, позвонил очень хорошему знакомому специалисту по техническим мероприятиям, пообещал магарыч за срочность. Он еще не успел затушить окурок, как старший лейтенант Шутов уже ответил по запросу. Телефон с указанным номером находился уже в Москве, в районе аэропорта Шереметьево. В отключенном состоянии.

— Самолет уже приземлился. — В динамике телефона было слышно, как постукивают клавиши клавиатур. — Но телефоны включать еще не разрешили.

— Василий, бесценный ты мой… А какой самолет, узнать сможешь?

— Уже. А как, по-твоему, я узнал, что самолет приземлился? Телефон принадлежит гражданке Колеговой, сегодня утром гражданка Колегова приобрела билет на самолет, рейс уже в аэропорту Шереметьево, прибыл без опозданий. Одновременно с гражданкой Колеговой билет приобрел гражданин Харченков… Так, Харченков Виктор Степанович, семьдесят второго года рождения, адрес… Так, приобретены билеты были в четыре часа семнадцать минут, билет Харченкова был сдан в шесть часов ноль девять минут, регистрацию, разумеется, не проходил, а Колегова Василиса Матвеевна благополучно отбыла в Москву…

— Адрес этого Харченкова, волшебный ты мой!

— Улица Аэродромная, дом пятнадцать.

— Это же в районе аэропорта, если мне не изменяет память.

— С тебя волшебная новогодняя ночь. В волшебном ночном клубе.

— И даже голую Снегурочку под новогоднюю елочку положу, — совершенно серьезно сказал Макс.

Шутов нормальный парень, высокий, приятной внешности, на ботаника и близко не похож, но стеснительный, перед девчонками робеет. Макс уже два раза пытался приучить его к разгульной жизни, брал его один раз в клуб, Василий даже ушел оттуда с девчонкой, даже что-то получилось. В третий раз вот хочет, и Макс возьмет его с собой. Потому что уж очень резво Вася юзает свой служебный компьютер. Да и не в служебное время он может помочь, ноутбук со всеми паролями всегда при нем. Прогресс стремительно набирает вес, без Шутова как без рук.

— Совершеннолетнюю!

— За несовершеннолетнюю я тебя сам под елочку положу… Может, ты и номер Харченкова пробил?

— Обижаешь! Дома Харченков, улица Аэродромная, дом пятнадцать… Кстати, Колегова провела ночь у него. И вечер, и ночь.

— Она провела ночь или ее телефон?

Макс всерьез подозревал жену Колегова. Василиса могла пожертвовать деньгами ради любовника, но не драгоценностями. Любовь к побрякушкам у женщин в крови. Да, профессионалы стараются не связываться с драгоценностями, именно поэтому Макс не удивился, увидев шкатулку в сейфе. Но Регина женщина, чужое золото и камушки она любит не меньше, чем Василиса — свои. Не стала бы она оставлять драгоценности, забрала бы все. Это первое. А второе — опять же, из области женский логики. Так аккуратно снять и поставить картину могла только хозяйка дома. Не стала класть картину на трюмо, чтобы не просыпать на пол баночки-скляночки. А кто хозяйка дома? И в-третьих, в сон Колегова клонило медленно. Жена нарочно могла подсунуть ему снотворное замедленного действия. Чтобы он все-таки успел провести время с проституткой, на которую Василиса Матвеевна и собиралась списать кражу. Каким образом она узнала о планах мужа, это уже дело десятое.

Информация, полученная от Шутова, всего лишь подтвердила версию Макса. Колегова, может, и уехала в поезде, но сошла на первой же станции. И вместе со своим любовником отправилась к нему домой. А потом уже поехала обворовывать мужа и саму себя. Знала, кого ждет муж, знала, что камеры он заблаговременно отключил.

Глава 9

Снегопад — пособник вора. Киллера или просто мстителя. Макс хорошо помнил то время, когда убивал Скаута. Новогодняя ночь, снег падал обильно, ложился густо, к утру его след засыпало намертво. И никто никогда не сможет доказать его причастность к убийству. Впрочем, Маламут и не собирался ничего доказывать. Он просто знал, кто убил Скаута. Просто знал и предпринимать ничего не собирался. До фонаря ему Скаут, да и Макса он знать не хочет.

И сейчас падал снег. Макс стоял у запертой калитки, рукой опираясь о заборный столб, как будто пьяный, и упорно жал на клавишу звонка. От аэропорта с шумом поднялся один самолет, зашел на посадку другой, только тогда хозяин дома наконец отреагировал. Вышел к нему с охотничьим ружьем в руке, глаза злые, вид похмельный, перегаром за версту несет.

— А ну, пошел отсюда!

Макс поднял руки, пошатнулся, мотнул головой. Не уйдет он — и точка!

— Я сказал, пошел!

Харченков совершил очередную ошибку, ткнул стволами Максу в грудь. Хотел напугать его, но остался без ружья.

— Нападение на сотрудника милиции! — Макс предъявил удостоверение.

Харченков внутренне напрягся, даже повел головой, как будто хотел глянуть назад, посмотреть, куда бежать. Но не глянул, сумел взять себя в руки.

— Откуда я знал, что ты из