Ворон против стаи - Владимир Григорьевич Колычев

когда получается, настроение потом весь день хорошее… Я и тебя выслушать могу. И понять.

— А если запал? На бабу. И что?

— А то, что баба эта — проститутка. И всем дает. Братва не поймет. А я пойму. И скажу тебе, забей на братву. Нравится Регинка, забирай. Но так, чтобы она больше ничего и никому… А не заберешь, оставишь на толпу, я зайду к ней. Если всем можно, то почему мне нельзя?

Маламут ударил неожиданно. И очень быстро. Макс успел среагировать, но лишь слегка отвел голову. Маламут бил мощно, на убой, но Макс сумел ослабить удар. В нокаут не отправился, но в глазах заискрило. На ногах он устоял, даже привел себя в готовность ударить в ответ. Но не ударил.

— Ну, смотри, Леня! Не заберешь Регину себе, я тебе в ответку отгружу. Не унесешь, обещаю!

Макс повернул к своей машине, толкнул Маламута плечом, слегка его развернув. Сел и уехал, даже не глянув в его строну.

Челюсть ныла, голова гудела, в глазах до сих пор расплывались круги, правда, уже не разноцветные. Но слезы на глаза навернулись от воспоминаний. Это сейчас Макс мог говорить с Маламутом на равных, а раньше смотрел на него как на божество. И божество это частенько поколачивало его — в назидание. Иногда такая наука не имела ничего общего со справедливостью. Однажды Маламут избил Макса просто за косой взгляд в свою сторону. И сейчас Макса душила обида. Не сказал он ничего такого про Регину, а в тыкву получил. Ни за что получил. А ведь мог ответить. Очень даже мог. Но не решился. Что это, забытые рефлексы? Или он все-таки сказал что-то обидное про Регину… Что ж, пусть только попробует Маламут не вытащить ее из порочного круга, в котором она увязла по самые уши.

И Арина из той же трясины. Смазливая телочка, вдохновляющая на подвиги, но, в отличие от Регины, не вызывающая привыкания, а пар спустить нужно, просто необходимо. Но и в управление нужно, дел много. Макс не ломал голову перед выбором, поставил все на случай: если Арина дома и в полной технической исправности, он задержится у нее, если нет, тогда сразу на службу отправится.

Арина оказалась дома, дверь открыла ему не сразу. Волосы мокрые после душа, но расчесанные, лицо слегка припудрено, губы накрашены также наспех, шелковый халатик на голое, еще влажное тело. Душ только-только приняла, волосы высушить не успела, только расчесала, потому что в дверь позвонили. На ходу припудрилась, подкрасилась, не могла же она принять гостя без макияжа. И духами взбрызнулась — запах свежий, вкусный, возбуждающий.

— Ты? — удивилась она.

— А если не я? Если двое с пистолетом?

— Ой, сколько их таких!..

Арина закрыла за Максом дверь, что-то пришло ей в голову, и она замерла в раздумье.

— Что такое? Второго ждешь?

— С пистолетом?

— Не знаю.

— А у тебя пистолет есть? — Арина повернулась к Максу.

— Тебе какой?

— Порохом который стреляет.

— Порохом все стреляют.

— А газовый?

— И в газовом порох. Метательный заряд, потом уже капсула с газом.

— Да?

Арина взяла Макса за руку, понюхала его пальцы.

— Порохом пахнет.

— Каким порохом? Я три дня не стрелял.

— Все равно пахнет. А у него руки газом пахли.

— У кого?

— Да приходил тут один. Руки чистые, а пахнут газом.

— Может, газовщик?

— Не знаю.

— Что-то в нем не так?

— Да нет, обычный парень, — пожала плечами Арина.

— Но тебя в нем что-то насторожило.

— Да нет… Просто подумала, кто кем работает, тот тем и пахнет.

На ум пришел детский стишок, Макс улыбнулся.

— Пахнет маляр скипидаром и краской, пахнет стекольщик оконной замазкой… А ты чем пахнешь?

— А чем я пахну? — вскинулась Арина.

— Любовью. С феромонами. Хорошие духи.

— Это да… Ты подождешь немного?

Арина села за трюмо. Макс прошел на кухню, сделал себе кофе. У Арины зазвонил телефон, но ему-то какое до этого дело. Если срочный клиент, она скажет. Макс открыл форточку, закурил.

Арина в полной боевой готовности появилась на кухне. Макияж, пышная прическа, короткое прямое платье, новые сапоги-чулки до середины бедра.

— Ну как тебе? — кокетливо спросила она и развернулась вокруг оси, грациозно махнув руками. А ведь под платьем ничего нет.

— Как новенькая, — усмехнулся Воронов.

— А Регину закрыли? Слышал?

— Где закрыли?

— В милиции!

Макс вплотную подошел к девушке, сунул руки под платье и, глядя ей в глаза, чуть задрал подол.

— Сарафанное радио? — спросил он. И руки убрал, и отошел.

— А сарафанчики у нас ничего, да?

— Только слегка тормознутые. Дома уже твоя Регина. Жена клиента себя же ограбила. А Регину подставила.

— Вот сука!

— Это не сука, это любовь. Любовник обанкротился, кто еще спасет его, как не любовница?

— Все равно сука. Регину подставила… Нас всех подставила. Как будто мы не люди.

— Люди.

— Ты эту суку вычислил?

— Это было нетрудно.

— Даже не знаю, как тебя благодарить! — лукаво улыбнулась Арина, напрашиваясь на единственно правильный в данной ситуации ответ.

— Знаешь, — не обманул ее ожиданий Макс.

— Спроси еще раз про сарафанное радио! — Арина сама вплотную подступила к нему.

И сама же положила его руки себе на бедра, а затем перевела их на свои ягодицы. Он еще мог остановиться, но Арина расстегнула пряжку его ремня, отключив этим инстинкт самосохранения. Во всяком случае, полового.

Глава 10

Новый год еще не разогнался, а Макс уже раскрыл шесть краж. И все городского, а не районного розыска.

— Хороший ты опер, Воронов, хороший, — сквозь зубы признал полковник Левин.

Зам начальника ГУВД, начальник криминальной милиции города, большой человек.

— Но слишком уж вольно ты живешь. Сам по себе, вечно где-то пропадаешь… проститутки эти, — поморщился Левин. — Их закрывать надо за аморальный образ жизни, а ты с ними… Ведешь с ними аморальный образ жизни.

— Проститутки многое знают. А много проституток знают еще больше.

— Это все слова, Воронов, все слова… Эти ночные клубы, эта разгульная жизнь. Нет, я понимаю, молодой, кровь кипит, пар нужно выпускать. Все понимаю. Но не принимаю. И полковник Окалин не принимает. Извини, но высоким требованиям, предъявляемым к сотруднику милиции, ты не соответствуешь. Должности соответствуешь. Должности оперуполномоченного. Но с таким отношением к своему моральному облику начальником уголовного розыска тебе не стать.

— Проститутки — удар по моральному облику, — соглашаясь, кивнул Макс.

Он и не собирался обижаться на слова начальника. Сам прекрасно все понимал. И Кобрина на этом держал. Кобрин метил в большие начальники, за репутацией следил, порочащие его связи с проститутками не