Ректор моей мечты. Книга 2 - Диана Билык

– Вы можете не отвечать, ли-тэ, – вдруг догадался Ивон. – У каждого свои секреты.

– Это не моя тайна, извините.

Глава 15

Мэйлисса

Со мной творилось что-то жуткое. Я будто плавала в трясине, ныряла в мутную толщу, не в силах удержаться на плаву, чтобы снова вырываться и хватать губами воздух. И так тысячи раз, пока дрожащая вязкая жижа не сомкнулась над головой настолько плотно, что я не смогла её одолеть.

И пошла на дно.

Горечь полилась в горло, грудь полоснуло болью, а в глаза ударил яркий свет. Я по инерции развела руками, будто продолжала плыть, и вскинулась на кровати.

– Тише, Мэй, тише, ты в безопасности. – Надо мной склонилось знакомое лицо лекарки академии, а плечо придавила тёплая рука. Я, на свою бедовую голову, не вспомнила имени женщины, что была так похожа на мою бабушку Эми.

– Охра, что с ней? – С другой стороны кровати сидела краснощёкая смотрительница комнат. Она крепко держала меня за руку и взволнованно поглядывала на коллегу.

– Ничего особенного. – Лекарка поправила седые, туго завязанные в хвост волосы, поднялась с табурета и удалилась к стеклянному стеллажу. – Ис-тэ передала нашему мальчику много магических сил, вот и упала в обморок. Нариэну нужно аккуратнее с подобными вещами – так и до дна выпить может.

– Что с ним? – тихо спросила я. Во рту пересохло, хотелось пить.

Женщины, услышав мой голос, подобрались, переглянулись и синхронно поджали губы.

– С ректором что-то случилось? – Я приподнялась на локтях, но от слабости рухнула назад. – Вы ведь всё знаете. Не молчите.

– Судя по той силе, что он из тебя вытянул, что-то явно случилось. – Лекарка распахнула дверцу и долго смотрела на ряды колб и пузырьков.

– Но он жив? – Голос совсем сел. Я сухо откашлялась в кулак и с благодарностью приняла стакан воды из рук Лоры.

– Только не волнуйся, Мэй. – Смотрительница, будто мама, погладила меня по голове, заулыбалась тепло. – Тебе нужно набраться сил. Ты сутки без сознания была, теперь бы на ноги встать.

Пока я пила воду, маленькими глотками проталкивая её в пересохшее горло и пытаясь снова не уплыть в забытье, лекарка выставила на стол несколько пузырьков.

– Это тебе лучше знать, жив он или нет, – твёрдо сказала она. – Ты же к нему до сих пор привязана.

Я ничего не ответила. Знала, что силы уходят теперь не из-за амулета – он лишь проводник. Нариэн пьёт меня по другой причине, но я не в состоянии понять сейчас ещё и это, хватит с меня предательств. Прикрыла глаза и прислушалась к себе.

Силы не восполнялись – амулет нагревался на груди, снова и снова пытался подпитаться, буквально вылизывал последние крохи из эссахи, чтобы отдать магию другому. И хотя я была обижена на ректора за ложь и подлость, но всё-таки смерти ему не желала. Более того, знаю, что не смогу жить, если с ним что-то случится. Это больно даже представить. Пусть пьёт, сколько нужно.

Я с трудом приоткрыла веки. Женщины хмуро переглядывались, будто осталось что-то ещё, чего я не знаю.

– Обет не снялся полностью, Мэйлисса, – вдруг сказала смотрительница, тряхнув копной тёмно-вишнёвых волос. На её пухлых щеках залегли глубокие ямочки, а губы тронула осторожная улыбка – так улыбаются, когда говорят, что ты смертельно болен, но не стоит унывать. – Дейра своей смертью сняла блок на твои чувства, остальное всё ещё держит связь с ли-тэ.

– То есть моя жизнь навсегда привязана к Нариэну?

– Именно, – подхватила Охра. Слив содержимое двух пузырьков в пустую колбу, она тщательно всё перемешала и выставила перед собой, чтобы оценить насыщенно-рубиновый цвет зелья.

– Не ради этого ли он вызвал меня учиться? – зло проскрипела я. – Чтобы подло использовать? – Отвернулась, кипящие слёзы на глазах размывали помещение, делали очертания мебели тусклыми и мутными.

– Ректор сам выбирал магов на этот год обучения, – спокойно пояснила Охра. – Искал по всему миру самых сильных, потому что одарённых критан в последние годы всё меньше. Он делал это ради одной цели – победить тьму Полога.

– Всё равно ради цели… – выдохнула я. – Я – лишь способ её достижения. Удобно так. Насильно обручил, хитро привязал мою жизнь к себе, а теперь… можно и…

– Деточка, что ты такое говоришь? Он же тебя…

– Лора! – Охра жёстким взглядом из-под аккуратных белых бровей заставила смотрительницу замолчать. – Не влезай. Это их отношения. Нариэн вернётся и сам всё объяснит.

– Если вернётся. – Меня выгнуло в груди, амулет нагрелся до раскалённого металла, пытаясь снова связаться с пустой эссахой. – Мне больше нечего ему дать, а он требует…

– Снова, да? – Охра наклонилась надо мной, растопырив тонкие пальцы, распылила алую пыльцу из приготовленной колбы, прочитала какое-то заклинание и укрыла меня прозрачной пелериной. – Это сила маурис. Она быстрее наполнит тебя. Видимо, Нариэн сильно ранен…

– Вы даже это знаете? – опала я.

– Что ты питаешься ночным светилом? – Лора снова перехватила мою руку, сжала нежно. – Знаем. И сохраним твою тайну, не переживай.

– А… – я с опаской оглянулась на запертую дверь, – Ронна?

– Она тоже ничего не скажет. Мы все связаны обетом молчания.

Силы медленно наполняли вены, мышцы расслабились, а тело согрелось. Волчица слабо, но всё-таки трепыхнулась в груди, будто пытаясь что-то передать мне ментально, но после наплыва магии я смогла лишь смежить веки и крепко уснуть, надеясь, что ещё хоть раз увижу свет. И загляну в ясные, но такие лживые глаза ректора – ради этого стоит ещё пожить.

Меня освободили на три дня от учёбы, но встречи старост никто не отменял. Я и так прошлую пропустила, потому сейчас решила взять себя в руки и всё-таки сходить, пока меня не выгнали из ученического совета за недостойное поведение.

Заранее погладила с помощью магии простенькое синее платье в пол из иманского бархата, заплела волосы в косу, на бледные щёки нанесла чуть-чуть румян, чтобы не казаться болезненной. Я не особо люблю прихорашиваться, наверное, сказывалась вольная натура, но сегодня почему-то захотелось выглядеть лучше всех – как говорится, всем врагам назло. Потому я подчеркнула веки краской, что подарила мне бабушка Эми, как она сказала – «для особых случаев», и хорошенько распушила чернильными щёточками ресницы. И словно преобразилась в отражении – чем-то стала похожа на соседку-ведьмочку, разве что по краям моих радужек не мерцала тьма, а перламутр на веках отдавал золотистой пыльцой.

Всё-таки после нескольких ночей в лазарете под пелериной из лучей маурис я чувствовала себя намного лучше, и хотя слабость изредка ещё накатывала, а неловкая