Дракон из Каэр Морхена - Герр Штайн

Купол, что исчез также быстро, как и появился.

— Очень недурно. — киваю слегка уставшей, но довольной леди Инверс. — У тебя большой потенциал к развитию этого умения…

— Хе-хе… — рыжая молодая девушка аж вся довольная стала от моей похвалы.

— В атаку, мои рыцари! — тут же раздался громкий рявк со стороны ничуть не растерявшейся Артурии.

И пусть несколько заторможенно, но воины Камелота ринулись в бой, сопровождающие залпами лучников сэра Тристана.

Викинги, надо справедливости ради отметить, тоже оказались не робкого десятка. И не смотря на взрыв феноменальной силы, разметавший часть их рядов, а часть — вообще аннигилировал, также ринулись в бой с боевыми кличами.

По началу это выглядело даже красиво и был виден якобы паритет сил.

Но так казалось лишь в начале.

…На деле спешившаяся Рунная Кавалерия всё ещё оставалась Рунными Рыцарями Камелота.

И она практически тараном снесла хлипкие деревянные ворота в виде не единого строя какого-то из многочисленных кланов архипелага.

— Позволим им самим отомстить за жителей Камелота. — больше для себя, нежели чем для Лины проговариваю я, и стукаю посохом, чтобы под нами вырос небольшой камень, с которого было удобнее наблюдать за полем боя.

Всякие попытки нас достать даже не произошли — слишком много викингов были заняты проблемой рыцарей, чтобы и на нас обращать даже каплю внимания…

* * *

В гуще боя.

Артурия Пендрагон.

Верный Экскалибур в ладонях придавал телу так любимое ею тепло, ощущение поддержки и обещание победы. Он буквально на уровне подсознания давал ей ощущение, что она победит. Обещает это, верит в это всеми своими стальными символами.

Он был необычным по форме мечом.

Слишком широким, слишком тяжелым на вид, хоть и с формой полуторника.

Он не был так хорошо украшен, наоборот — убийственно прост в своей сути.

Орудие убийства, орудие приближения победы — и не более того.

— За Хей… Кхрхрхр… — захлебнулся в своей крови очередной её противник, попытавшийся безрассудно напасть на неё с правого фланга.

Кончик меча прочертил на его груди черту, заставив ту брызнуть алой кровью.

Не заметил её меч никакой защиты, прорезая всё что угодно подобно кухонному ножу, что зерриканский банан режет.

Виден был прекрасно ей мир из-под звериного шлема, ведь зачарован он был рунами самого Мерлина, величайшего из волшебников и мудрецов, что по мнению Королевы, видывал этот свет.

— А?! — с удивлением уставился на неё рослый викинг. Видимо, из местного клана голодранцев, если судить по его внешнему виду. — Так это… Так это значит ты — драконья королева. — оскалился он, сменив удивление чистой злостью в сверкнувших карих глазах на разукрашенном лице. — Я пор-р-рву тебя на части и скормлю глаза воронам!

Покрепче перехватив свои топоры, блестящие отблесками рун, он ринулся на неё.

Звеньк.

Звеньк.

Бонк.

Ткц.

— У тебя хорошее оружие, воин. — раздалось из-под шлема слегка удовлетворённым голосом Королевы. — Но не более того.

— Ч-чего?.. — ошеломлённо вылупился на неё воин со Скеллиге, когда после пары парирований топоров Экскалибуром, Артурия…

Взяла и схватила одно из лезвий своей латной перчаткой… Прежде чем пальцы с полной силой надавили на чужую сталь, заставляя её с ужасным визгом, пронесшимся по полю боя, покрываться микротрещинами.

…А потом разорваться на части, разлететься от мощи обрушившегося на него давления.

— Как говорил мне в таких случаях мой придворный маг — того. — сухо раздалось изо рта правительницы Камелота, прежде чем её меч сверкнувший в свете солнца сталью с надписями Фей снёс врагу голову.

Поднимать и объявлять о победе, вероятно, над главой клана или сильнейшим воином, Артурия не стала.

Она не намеревалась обращать врага в бегство — она собиралась истребить их всех подчистую. Всех, кто вышел на поле боя — ведь все они враги, ни более ни менее. Мужчины, старики, женщины, дети — все кто решил выбежать на её рыцарей, все они достойны лишь смерти.

Врага нужно истреблять.

Так ударить, чтобы не просто выбить ему зубы, но и отрубить конечности.

Чтобы эти твари и ублюдки никогда более не приплыли на её земли, не убивали её народ, её рыцарей, её подданных.

Обратить злость в благородную ненависть — так её учил Мерлин.

Но он отсутствовал слишком долго, слишком долго она была без его советов — пропадая по своим делам, его роль часто выполняла её… Сестра.

Моргана.

Которая давала удивительно действенные, хоть и более жёсткие советы.

Нет-нет, совсем уж учения Наставника она не забыла. Ведь его подход тоже давал плоды — а значит тоже был верным. Посему Королева приняла воистину королевское решение, и постепенно стала сочетать оба подхода — безмерную преданность своим — и безжалостность к чужим.

— Что-ж, теперь я вижу, чем вы занимались десятилетие, Мерлин. — раздался шёпот из её уст, когда Экскалибур немезидой обрушивался на остатки войска местных жителей.

Те попытались бежать — но куда им до её скорости? Она и в одиночку может преследовать, сопровождаемая точными выстрелами сэр Тристана.

Взгляд королевы упал на рыжеволосую девушку, невольно напомнившую её саму, десятилетия назад находившуюся в таком же положении на руке Мерлина. Который, похоже, умел находить себе воспитанниц — Пендрагон успела оценить разрушения, которые причинило заклинание якобы хрупкой особы.

Десятилетие отсутствия придворного мага принесли, как всегда, феноменальный результат — даже помимо того доспеха, что был сейчас на ней и надёжной защищал от любой угрозы. Ничто, ни стрела, ни копьё, ни топор, ни меч не вкусили её плоти, хотя она была в самом центре сражения.

— Хм-м… — раздался слегка задумчивый звук из-под шлема, когда Артурия переступала через трупы десятков врагов, пораженных Экскалибуром, с которого быстро стекала всякая кровь, обнажая благородную сталь и надписи Фей.

Дарованный Владычицей Озера меч был слишком… Слишком великолепным оружием, чтобы даже кровь врагов смела покрывать его.

Рыцари же…

Её рыцари смотрели на неё теперь не с уважением и почтением, а также оцениванием молодой королевы — нет, теперь в их глазах она видела лишь благоговейный трепет.

Трепет перед той, кто собственноручно уничтожила десятки врагов, круша щиты, ломая топоры и сокрушая саму волю налётчиков и грабителей к сопротивлению.

Она сняла свой шлем — ведь теперь ей не было нужды вселять страх в сердца разбойников и негодяев, лишь по недоразумению Судьбы являющихся и прекрасными воинами.

Но её рыцари были лучше. Её войско было более справедливым и доблестным, оно сражалось за правое дело, и никто, никто кроме негодяев и