Искушение Злодея - Алекса Дж. Блум

мягким тельцем о мою руку.

— У тебя есть хозяин, который, возможно, тебя уже ищет? Он учится в академии? — рассеянно бормочу я.

Я замечаю, насколько она худая.

— Когда ты ела в последний раз?

Кошка мяукает и смотрит на меня круглыми глазами. Будучи не в силах устоять, я кладу телефон и рюкзак в траву. Затем достаю из рюкзака оставшуюся воду.

— Хочешь пить?

Она мурлычет и трется о мое колено. Я пользуюсь ее доверчивостью, наливаю немного воды на ладонь и предлагаю ей. Она сразу начинает лакать, а я не могу удержаться и глажу ее по черному как смоль меху. Дожидаюсь, пока она напьется, прежде чем собрать вещи и встать.

Как только я поднимаюсь, черная кошка убегает прочь. Какое беспомощное создание.

Эйс, наверное, просто прошел бы мимо.

Естественно, он же абсолютный козел.

Черт!

Почему этот высокомерный придурок никак не отвалит!

Я с улыбкой смотрю на светящийся экран телефона. Новое письмо.

Тема: Последнее предупреждение.

Где же ты, Лучиана? Ты ведь понимаешь, что мы тебя отыщем. Тебе не скрыться. Когда я узнаю, где ты, тебе будет больно. Клянусь, маленькая шлюха! И твоя жалкая соседка по парте была не последней!

Я замираю посреди кампуса, не отрывая взгляда от телефона. Вокруг раздается смех студентов, но я словно оглохла.

Внутри меня только тьма и парализующий страх. Что, если он найдет меня и выполнит свое обещание?

Он опять причинит мне боль.

Мои ребра все еще ноют. Хотя это всего лишь иллюзия, поскольку кожа давно зажила.

— Октавия?

Я молниеносно выключаю телефон и оборачиваюсь.

— Эйс! Что ты здесь делаешь?

Он хмурится.

— Учусь?

Конечно. Боже, как неловко.

Я сглатываю и хочу что-то сказать, но он опережает: — Все в порядке? Ты ужасно выглядишь.

— Спасибо.

— Ты поила кошку?

— Да, а что?

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, потом он подходит ближе.

— Может, стоило оставить воду себе? В этом месяце стоит позаботиться о припасах.

Я недоверчиво всматриваюсь в его угловатое лицо. Больше всего мне хочется наорать на него, но в последний момент беру себя в руки.

— К счастью, у меня есть надменный фальшивый парень, который ежемесячно пополняет мой счет.

Для остальных студентов наверняка все выглядит так, будто мы шепчем друг другу пошлости.

Эйс усмехается, и я чувствую его теплое дыхание у своего уха.

Ненавижу, что со мной делает его близость.

— На лекции Кингсли ты играла не так убедительно.

У меня перехватывает дыхание. Тщетно пытаюсь прогнать эти воспоминания.

Эйс бросает короткий взгляд на мои губы, затем снова смотрит в глаза.

— Твоему парню нужно с тобой поговорить.

— Я слушаю.

— Сегодня вечером у меня. — Он собирается уйти.

— У тебя?

— Да, иди к главным воротам и сверни на другую дорогу.

— Разве ты живешь не в общежитии?

Он кривится.

— Разве похоже, что я готов жить с этими людьми под одной крышей?

Конечно, у этого эгоистичного ублюдка есть собственный дом на территории кампуса.

— Когда я должна прийти?

— Я напишу тебе после лекции. До встречи, Маленький Шторм.

— Подожди! У меня же нет твоего номера!

— Но у меня есть твой.

С этими словами он направляется к главному зданию. Что он хочет со мной обсудить?

Неужели... Нет.

Он не может знать, кто я такая.

Должно быть, причина в чем-то другом.

Я не могу не думать о Ривене. Он идет по моему следу, и я не знаю, что делать.

Если я попытаюсь помешать его поискам, это может случайно привести его прямо ко мне.

А этого нельзя допустить.

20

Октавия

Когда я вхожу в нашу с Рейной квартиру, солнце уже садится. В последние дни столько всего навалилось, что я почти с ней не виделась.

Как только я закрываю за собой тяжелую входную дверь, замечаю ее сидящей на угловом диване. Перед ней разложена папка для рисования.

— Рада снова тебя видеть, подруга. Напомни-ка мне свое имя.

Я улыбаюсь и бросаю рюкзак рядом с телевизором. Затем подхожу к ней и кладу телефон на стол.

— У меня было много дел, извини.

— Тебе не нужно извиняться, Сладкая. Я просто шучу. Первые дни в кампусе всегда суматошные. К тому же у меня есть Кирос, — она хлопает по месту рядом с собой. — А теперь иди сюда.

— Кирос?

— Хороший друг.

Я поднимаю брови.

— Друг, да?

Она лишь качает головой.

— Что ты делаешь? — я сажусь рядом с ней на диван и указываю на папку.

— А, ничего.

— Ну же! Это твоя художественная серия?

Она кивает.

— Мои первые рисунки.

— Какая тема?

— Семья и религия.

— Уверена, ты получишь место в Шэдоуфолл-Холл.

Улыбаясь, она кладет свои рисунки на маленький журнальный столик, которые до этого держала в руках.

Я прочищаю горло.

— Ты же знаешь, кто такие Темные рыцари? Верно?

Она закатывает глаза.

— Эйс Шэдоуфолл и его банда. Почему спрашиваешь? — Она прищуривается. — Только не говори, что ты вляпалась в неприятности.

— К сожалению, для этого уже поздно.

— Сладкая... — Она выпрямляется. — Что случилось?

Мой желудок сжимается под ее пристальным я — уже-все-знаю взглядом.

— Темные рыцари... У них есть так называемые Леди и...

— Я в курсе.

— То письмо было приглашением на их отбор в Леди.

Рейна широко распахивает глаза.

— Если бы я знала, то отправила бы его в мусорку.

— Это бы ничего не изменило. Они оглушили меня, а затем похитили.

— О Боже...

Следующие минуты я рассказываю ей, куда они меня отвезли, что я была не одна и как нас, девушек, заставили сбежать из циркового шатра.

Однако о случившемся на колесе обозрения пока решаю умолчать.

— Это безумие, Октавия. Тебе нужно поговорить с полицейским, или ректором, или...

— Нет!

Она смотрит на меня удивленно и озадаченно одновременно.

— Мне вообще не следовало тебе рассказывать. Поэтому прошу: никому ни слова.

Рейна недоверчиво бурчит: — Ты мне правда нравишься, Сладкая. Но эти типы не должны остаться безнаказанными.

— Я знаю. — Будучи в отчаянии, снова провожу рукой по волосам. — Если ты кому-нибудь расскажешь, он причинит мне вред. Поэтому прошу...

— Кто? Эйс?

— Он их главарь.

— Да, но почему он должен навредить тебе?

Я беспомощно смотрю на нее.

— Он мой фальшивый парень.

— Твой кто?

— У нас фиктивные отношения. После отбора он пригрозил, что лишит меня стипендии, если я проболтаюсь. — Мне ужасно тяжело от того, что я не могу открыть Рейне правду о своей истинной личности.

— И все же ты говоришь об этом со мной.

— Да.

— Потому что доверяешь мне?

— Конечно.

— Разве я