Розовый мед – 2 - Владимир Атомный

— Это легко объясняется, — с менторскими нотками начала Неколина, — так же как и в магии есть стихии или аспекты, в реальной жизни существует могучая сила пошлости. Можно считать, что это вечная весна: всюду проклёвываются росточки и усики растений, мощным напоров проламывают земляную корку жёлуди и орехи. Ночной мороз, как олицетворение норм морали и этики, сковывает землю и жизнь замирает, но стоит взойти солнцу, как все увлажняется и намокает, просыпается движение и миллионы стебельков устремляются вперёд. Вот какая сила у пошлости!

— Пхех! — вырвалось у меня и я похлопал в ладоши.

— Вот не надо использовать такие красивые сравнения, — наморщила мордашку Сонетта, — просто вы два извращенца и всё. Я думаю, что вся сила в романтике. Если брать твой пример, то это те самые весенние цветочки, прекрасный аромат и пчёлки. Они весело жужжат среди веточек и собирают мёд. Романтика — это прогулки по такому саду, особенно когда уже все цветочки опылены и лепестки начинаю облетать. Легкий ветерок может быть ещё холодным и пробираться под школьную рубашку, холодить ноги. Поэтому вы ищете солнечную скамейку и с удовольствием греетесь.

— Воу! — оценил я. — Ну это сильно, цепляет.

— Мне тоже нравится, — спокойно отозвалась Неколина, словно и не в пику её монологу было сказано. — Вот только ты опускаешь период перед цветением: мощный, хтонический и прекрасный по-своему. Похоть оживляет душистый чернозём, движет саму жизнь из тьмы к свету.

— Самми, ну чего она? — сдвинула бровки домиком Сонетта.

Я строго посмотрел на Чёрную кошку.

— Да, Мастер?

— Ты зачем пленницу обижаешь?

— Мы просто разговариваем, — улыбнулась Неколина, — но если вы скажете, я могу как-нибудь загладить вину…

Нас с Сонеттой от выражения, с которым она произнесла «как-нибудь» взяла дрожь. Тут даже моя фантазия может спасовать.

— Ой, ну чего вы так в лице переменились? Просто покормлю чем-нибудь вкусным. Она же может быть связана, а значит придётся с рук кормить или как-то иначе. Потом ещё зубки почистить, да и в целом помочь с гигиеной. Разве можно принцессе быть грязненькой, даже если в плену?

Я сглотнул вдруг набежавшую слюну. Тело подводит, отзываясь на эти фантазии.

К удивлению, Сонетта вместо привычного восклика с обзывательством, смутилась. Только потом выдала тихое:

— Извращенка.

— Говорят, красота — в глазах смотрящего, а извращение тогда…

— Его творящего! — успела вставить сестричка.

— Но я не чувствую, что мои руки испачканы, Неттка! Наоборот, меня полнит источник, он настолько вдохновляющий, что я словно нагая нимфа источаю свет. Истинный свет учения Неколины Ламелярной.

— Ой, давайте уже играть! — возмутилась Сонетта. — Самми, раздавай…

Сначала мы хотели играть в благородный преферанс, но в нём, во-первых, правила показались слишком сложными, а во-вторых, у нас не так много «денег», чтобы повышать ставки и, в итоге, договорились рубиться в дурака, а кто остался, тот отдаёт первому вышедшему трусики.

Я уже размечтался получить чудное сестричкино бельё, — бледно-коричневого цвета, немного застиранные, с очень милыми рисунками недовольных медвежьих мордочек, — но случилось самое невероятное — ничья. Мы даже переглянулись в тишине, прежде чем грохнуть смеяться.

Со стороны Неколины поставлены чёрненькие — их тоже хочу. Более того, мозг нет-нет срывается на фантазию, как получу их обратно после выполнения Чёрной кошки своего обещания… м-м-м! я помню этот аромат!

Мне не повезло с картами с самого начала: при раздаче попалось четыре бубновой масти, козырь пики, а две оставшихся в руках тоже красные. Я начал героически блефовать и прикидываться, что всё под контролем, но к моменту, как кончилась колода и Сонетта забрала последнюю козырную карту, понял — мне не выиграть.

Неколина ведёт себя при этом поразительно спокойно, а ведь может остаться всего с одними трусиками. Вдруг она начала подкидывать, тем самым вынуждая Сонетту расстаться с козырями. Затихла после очередной карты, — у Сонетты осталась всего одна, — Неколина же смотря на меня — подкину ли что-то ещё? Мне жжёт пальцы туз. Надо бросить, да только Сонетточку не хочу топить, но как иначе получить «сокровища»?..

Спецглава! Десерт для лучших читателей…

Глава 18

— Самми! — возмущённо воскликнула сестра.

— Прости, но на кону сокровища.

— Хи-хи! — посмеялась Неколина.

Сонетта поджала губки.

— Ну и ладно, забирай.

С внутренней дрожью, я аккуратно подхватил пару трусиков. Это получается, что у меня теперь тоже есть возможность делать ставки?

Девчата оказались не против очередной корректировки правил. Начался второй кон, раздать карты на который Сонетта решила сама. Сначала ей снова попался пиковый козырь, а я приуныл, глянув в карты, но Неколина вспомнила, что их повторять нельзя и тогда попался уже бубновый.

— У тебя золотые руки, — заулыбался я.

— Почему? — оленьими глазками посмотрела сестра.

— Раздаёшь хорошо.

— Много козырей? — глянула Неколина.

— Хы-хы! Может быть.

Радость оказалось преждевременной: выкидывать сильные карты в самом начале не хочется, а отвечать как-то надо, либо же брать — чем я и занялся. Ещё одна сложность — играть с близкими, к кому питаешь симпатию. Мы когда в пи-ви-пишке рубимся, то там спортивному азарту ничего не мешает: если нужно проявить хитрость или даже подлость, то делаешь это, ведь если не ты, то они. С моими кошечками всё по другому и перспектива заполучить трусики заиграла иными красками. Скопив много карт, я могу завалить кого-то из девочек, ну либо спровоцировать преждевременный выход из игры, что хуже. Выглядеть это будет как добивание лежачего.

Первой вышла Неколина, а я не смог сопротивляться